Книга Не бойся меня, страница 39 – Дарина Стрельченко

Сидеть за ее собственным, отдельным, крутым, современным, новеньким рабочим столом было невероятно. В столовой было невероятно. В лаундже было невероятно. В отделе было невероятно. Коллеги оказались шикарными, профессиональными и доброжелательными. Преподы, узнавая, что она попала на стажировку в «Эклектику», прощали несданные работы – впрочем, Саша каким-то чудом успевала сдавать почти все даже в универе. Одногруппники завидовали, расспрашивали и просили сводить на экскурсию в офис. Мама – даже мама! – восторгалась фотографиям и в кои-то веки поддерживала Сашину мечту. И все это было волшебно, совершенно волшебно.

И не было никаких писем. Никаких голосовых. Никаких угроз.

Был только страх. Проникающий всюду, выворачивающий кишки, дергающий Сашу, словно марионетку. Пускающий в нее свои иглы – в самые радостные, в самые восхитительные и спокойные минуты.

Страх. Страх. Страх.

Она боялась каждой тени. Она едва сдерживалась, чтобы не отшатнуться, когда кто-то оказывался слишком близко. Она опасалась платить картой в столовой – хотя кексы на ужин, каждый день разные, действительно были невероятно вкусными.

Она успевала так много, потому что почти перестала спать. В те ночи, когда Саша оказывалась в общаге, она лежала на кровати, завернувшись в одеяло и покрывало, слушала дыхание, сопение и храп Оли и Ануш, всматривалась в длинную линию по центру потолка – стык потолочных плит. И ничем, ничем не могла заглушить мысли о голосовых.

Они перестали приходить наяву, но каждую ночь она слышала их так отчетливо, словно нарочно учила наизусть. Иногда к тем словам, что он произнес взаправду, примешивались ее собственные строки. А иногда ей все-таки удавалось задремать. И тогда к словам добавлялись сны. И это было самым ужасным.

Саша сидела на корточках в полной темноте. Она почему-то не могла встать. Она догадывалась почему.

На стенах вспыхивали красные буквы. Они складывались в слово «Са-ша».

Она слышала стук в дверь. Чувствовала сквозняк. Шорох шагов. Вздрагивала, когда на плечо ложилась рука. Не могла повернуться, встать, убежать. Не могла даже закрыть глаза. Она ловила его дыхание на щеке. Он говорил:

— Са-ша.

А потом зажимал ей рот и целовал в висок.

Единственное, что она могла, – проснуться. Она пыталась. Иногда это получалось.

* * *

Вадим, привет. Помнишь, ты рассказывал, что пил то ли какие-то витамины, то ли таблетки от бессонницы?

Морфологрин^[20]. Но он по рецепту.

А не знаешь, есть какие-то аналоги безрецептурные?

Нет, не знаю, к сожалению. А что случилось?

Да из-за стажировки нервничаю, иногда не спится.

Может, к врачу?

Да некогда. Ладно, забей. Спасибо:).

Да не за что.

Саш, если что, я могу спросить у врача, к которому ходил. Про аналоги.

Да! Спроси, пожалуйста. Если не сложно.

Ок.

* * *

Ей казалось, что она не одна в комнате. Ей казалось, что она не одна в офисе. Так оно, разумеется, и было; но в какой-то момент Саша поняла, что плохо отличает людей от видений. Она по-прежнему высматривала его во встречных мужчинах. Она приняла рекламный баннер с суперменом за него. Дорожный знак в грязном сугробе в темноте показался его силуэтом.