Книга Всё зло земное, страница 84 – Дарина Стрельченко

Привязали они коней у околицы и вошли в молчаливые Чурилки, где рыскала по дворам смерть.

Долгими ночами перебирала Василиса память по зёрнышку: пыталась понять, как вернуть Гневу в Тень. Долгими днями просиживала в царской книжнице, ища разгадку. Вместе с Гневой ходила на торг, слушала, на что девки гадают, что старухи болтают, о чём гусляры сказывают в своих баснях и что скоморохи прячут в потешных своих песнях. Долгими вечерами перебирала травы в царицыных покоях, ища те, что походили на Тенные, прислушиваясь, силясь поймать эхо, нащупать нить… Хотела даже Гусиную дорогу позвать с неба, надеясь, что спустятся звёзды на миг-другой, укажут путь. Ничего не вышло; обессилела только, упала без памяти. Пришла в себя в Гневиной горнице; сама Гнева сидела рядом, прикладывала Василисе ко лбу душистую тряпицу.

Смочила в плошке, отжала. Снова на лоб положила. Спросила хмуро:

— Твоя поди? – И протянула свёрток в полотне с неприметным шитьём по краю.

Василиса глянула на свёрток, села, взяла в руки. Ещё не раскрыв, поняла, что́ это. Сотню лет не видела Тенеслова – с тех самых пор, как обронила девчонкой, а где оставила, сама не помнила. Деревня какая-то… С детворой бегала, кур гоняли… Батюшке потом рассказала о том, и уж как он сердился! А почему – так и не объяснил…

Воскликнула, развернув полотно:

— Как она у тебя оказалась?

— Вот уж не спрашивай, – горько усмехнулась Гнева. – А только решила я, что захочешь ты перечесть батюшкой писанное.

Голос царицы дрогнул. Василиса спросила:

— Откуда ты знаешь, что это батюшка мой писал?

— Горицвета сказывала. Матушка твоя. – Гнева отвернулась, сцепила на груди руки. Добавила сухо: – Подругами мы с ней были.

— Подругами… с матушкой… – проронила Василиса. Подкатил ком, горячо стало. С трудом протолкнула слова: – А как всё же книга в Солонь попала? Или это ты её из Тени принесла?

— Я в поле у Оковины в одной рубахе очутилась, какие уж книги. А за этой, за Тенесловом, всю Солонь прошла. – Снова дрогнул голос; Гнева отошла к окну, обхватила себя руками, словно отгородившись. Добавила с недоброй усмешкой: – А уж как он сюда попал… Поди кто другой из Тени с собой прихватил.

— Знаешь ведь, – нахмурилась Василиса, – никто из Тени в Солонь да из Солони в Тень по своей воле не может.

— Никто не может, а мы с тобой отчего-то здесь, – желчно сказала Гнева. – Открывай уж книгу, не терпи. Вижу, как пальцы дрожат.

— Спасибо, – тихо молвила Василиса, и подумалось совсем не к месту: у Ратибора небось так же пальцы дрожали, когда Милонег наследником объявлял при боярах, ратниках да народе…

Книга послушно легла в ладони, раскрылась, как в давние времена в родной горнице на любимой сказке о тихой мельнице. Батюшка эти буквы выводил; матушка эту книгу в руках держала. Василиса скользнула взглядом по знакомым строкам, замерев, перевернула страницу. Негромко прочла:

— Золот хозяин – на поле; серебрян пастух – с поля…

— Солнце и луна, – проронила Гнева. – Откуда эта загадка?

— Матушка говорила, батюшка ей загадывал, – растерянно ответила Василиса.

— Владыка, – выдохнула Гнева. Повторила медленно: – Золот хозяин – на поле. Серебрян пастух – с поля…

Затихла. Затихла и Василиса. Сидели вдвоём в молчаливой горнице, глядели, тоскуя, в желанную недоступную Тень.