Книга Всё зло земное, страница 141 – Дарина Стрельченко

— Душегрею тебе справим, как у самой царицы!

— А тебе кафтан, как у царя!

Шептались, смеялись на два голоса, и Ночь, подходя плавно в лесных чёботах, слушала, улыбаясь. Гнева сидела на пне, глядя на девицу с парнем. Занимался туман, путал мысли, и порою казалось ей, будто это она сидит там, на мостках, уходящих в реку, по щиколотку в воде. Осенняя река должна была жечь холодом, а вместо того гладила, поплёскивая. Подол намок, по плечам да по груди бежали мурашки, но тёплая рука ложилась на плечи, притягивала к себе; уходил холод. Пахло от парня хлебом, дымом и мёдом, травами и берёзой. «Совсем как от ранней осени», – подумала Гнева, закрывая глаза, мысленно прижимаясь к батюшке, от которого тоже всегда кострами пахло и дымом…

Тьма скрадывала леса и горы, за рекой поднималась медленная голубизна – там, где уснуло солнце. Но чем выше, тем резвей была синева, а у самого небосвода уходила в чёрные угли, на изломах которых блестели звёзды; перемигиваясь, играли в горелки, звенели:

Сумрак

Жёлтые огни вспыхивали и гасли, звенели в чаще колоколами и птахами. Казались то ягодами, то мотыльками, то лунными осколками, то волчьими очами. Мелькали, кружась, садились на рукава, будто звали.

— Нет, – качала головой Гнева. – Не за мной вы теперь пришли.

Думалось ей, что огни эти – глаза тех, кто по ту сторону. Не боялась их Гнева, потому что Ночь, положив ей на плечи руки, велела:

— Не ходи за ними. Не твоё пока время.

Гнева стояла послушно, глядя в волны, а потом заплескало на реке, и опять явились парень с девицей, принялись ловить огоньки. Те никак не давались: ныряли, сверкали, позвякивали тихонько, будто бубенцы зимней ночью.

— Зачем они вам? – хотела крикнуть Гнева. – Это ж на ту сторону провожатые!

Ночь властно сжала ей плечи:

— Молчи. Не твоё пока время.

А потом девица изловчилась и схватила огонь в ладони. Гнева подумала: сей же миг сожжёт девку, испепелит. Вспыхнет, как лучина. Но девица только поднесла ладони к лицу, полюбовалась вместе с парнем на кусок золота, на птенца жар-птицы, на тайный клубочек, который выведет, куда попросишь, если только хватит храбрости и терпенья. А затем вскинула руки и отпустила. Огонёк взмыл в небо, следом за ним поднялись другие. Миг, второй – смешались огни со звёздами в тучах, и словно теплей стало.

Гнева долго глядела в лесную крышу, в тугие гнёзда. Когда опустила голову, поняла, что одна осталась у избы на краю неба. Там, в глубине, где клубилась меж стволов мгла, колдуньи пряли заклятия, густела паутина, и осенние реки текли вспять.

А этим двум, парню с девицей, молодым, светлым, все смерти нипочём были. Ни чёрные ледяные во́ды не жгли, ни тайные страшные тропы не губили. Воды ласково обнимали, щекотали руки; тропы уводили в лесные чертоги, в сосновые хоромы да берёзовые терема. И чем дальше уходили парень с девицей, тем грустней становилось Гневе. Зябко и темно сделалось на душе, звёзды заволокло тучами, и месяц скрылся. Печаль ухватила сердце, сжала так, что словно бы всё кругом кончилось, и никогда, никогда уж не будет ни света, ни воздуха… Гнева судорожно вдохнула; поблёкла изба, сник речной блеск. Ночь сжала запястье, направляя руку:

— Гляди!