Книга Всё зло земное, страница 132 – Дарина Стрельченко

Возвращались они ко дворцу молчаливые, брели между крупных маков. Поднимались по холму, на котором резвились молодые тени. Входили под своды, под которыми тишина стояла и могильный холод.

— Дворец батюшку оплакивает, – тихо сказала Василиса. – Выстынет.

— Что теперь? – через силу спросил Иван.

Василиса развела руками.

— Гневу надо отыскать. Велеть ей, пусть на новый Янваль возвращается. А мы с тобой теперь тут… Нет обратной дорожки даже через Край-Болото. Отсюда дальше только одна тропка…

Иван посмотрел на Василису, едва узнал. Осунулась, побледнела, и коса её потемнела. И глаза светились чёрным серебром на белом лице. Тенная царевна. Или – царица.

— Что теперь? – повторил Иван, разглядывая тяжёлые подсвечники, узкие лавки, короба по стенам.

— Теперь, если Гнева вернётся следующим Янвалём, – ничего не грозит больше Солони, – ответила Василиса. – А ты…

Она не договорила: встретилось на пути зеркало. Зыбкое, в серебряной раме, а внутри – бесконечность горниц глубокоглубоко вдаль. Иван столкнулся взглядом со своим отраженьем и отпрянул, не признавая. Такое же, как у Василисы, белое лицо. Потемневшие брови, почерневшие пряди – будто обуглились. И глаза… Совсем чужие глядели на него глаза.

— Я Кощея убил, – тихо проговорил Иван. Протянул руку и коснулся своих пальцев в зеркале. Сквозь стекло прошёл холод, пробрал сквозняк, и широкий прохладный ветер обнял за плечи.

— Где венец батюшкин? – спросила Василиса.

— Не помню… В траве.

— Ваня… Я Гневу попрошу Тенеслов с собой забрать. Незачем ему быть в Солони… Тогда сам прочтёшь. А то мне и не поверишь…

— Говори, – невесело усмехнулся Иван. – Что уж такого быть может, что я не поверю – теперь-то?

Шептались по углам тени, наполняя горницу. Свистел ветер.

— Ты убил батюшку, – медленно произнесла Василиса. Прижала ладонь к сердцу, будто запечатывая боль. – Кощея. Владыку Тени. А Тень без владыки не может. Это и в книге сказано.

— Это и в книге сказано, – эхом откликнулся Иван, и голос его подхватили тени и своды, Тенные поля, колдуны и колдуньи, горы и облака.

— Значит, ты теперь владыка Тени, Иван.

— Почему не ты? Ты ведь его дочь!

Василиса качнула головой. Косы скользнули по плечам, совсем как прежде.

— Ты батюшку убил – тебе и быть его наследником.

Грянул гром, и зашумел наконец дождь, пролился на бескрайнюю Тень, зовя к жизни цветы, травы, ольхи, сосны, наполняя пересохшие ручьи, широко разливая реки, смывая с небес пыль и последнюю тьму.

— Посмотри: сама Тень тебя признаёт. Носить тебе венец.

Хлынул беззвучный хор, будто в колокол ударили – такой большой, что не услышать его звона, только почувствовать: кожей, плотью, самим сердцем:

— Носить тебе венец, Иван!

– Храбрый мой царевич, – шепчет мать. Целует в кудри, подводит к окну. Показывает на бескрайние дали, на то, как журавли кличут в брусничном небе, как звёзды опускаются на серебряных нитях: в ладонь впору взять, только жгут больно. Показывает, как ходят по той стороне тучи, как алеют за лесом зори и гуляют молнии. – Всё твоим будет, царевич мой.

– Отчего тогда плачешь, матушка?

– Оттого, что не просто так будет, а на крови, на го́ре. Тропами тёмными через леса, дорогами чёрными через Анчарный край…

Вот что за Анчарный край то был. Вот о чём матушка говорила. О Тени.