Книга А за околицей – тьма, страница 61 – Дарина Стрельченко

Обыда смолкла; Ярина отвела глаза от невесты, посмотрела в сырую землю. А когда снова вскинулась – вперёд понеслись гости и гомон; деревья и пни встали, как и положено, по краям поляны, замерли, вернув на место ветви и корни. Круговерть исчезла, как не бывало, только в просвете крон мелькнула голова свадебного поезда. Пронеслась мимо соломенная шапка чернобрового, замыкавшего свиту Ягпери, и Обыда велела:

— Вот теперь и мы полетим следом.

Ступа устроилась в хвосте, снова засвистело в ушах, листва и ливень зашумели по обе стороны. Рядом бежали быстрые, словно ветер, зайцы, впереди хохотал Нюлэсмурт, рокотал и ломался лес, а внизу оставался один бурелом с поющими птицами, с прорастающей мать-и-мачехой.

— А дальше что? – крикнула Ярина.

— А дальше подарок ему оставим у опушки, и домой, глазастая.

— Вот и вся свадьба? – удивилась Ярина.

— Вот и вся свадьба! – весело ответила Обыда.

Ступа вылетела из леса, замедлилась, а поезд с гиканьем ушёл далеко вперёд, за поле, за Дальние поляны. Трава за ним оставалась чёрная, выжженная.

— Они по своей воле замуж идут? – спросила Ярина, принимая от Обыды свёрток, закутанный в расшитый лён. – Дочери Нюлэсмурта?

— Кто их знает, Яринка, – вздохнула Обыда, вылезая из ступы. Вынула со дна ещё свёрток, уложила в мягкий мох у обросшего вешенками пенька. Ярина встала на колени, осторожно устроила свой свёрток рядом.

— Что там?

— А ты разверни. Разверни, не бойся. Как поезд доберётся до края леса, лешие за дарами вернутся. Они и без тебя лён разворошат.

Ярина осторожно приподняла край льняной полоски. Внутри оказались горбушка хлеба, комок каши да деревянная ложка.

— А в твоём подарке – блины бессолые. Любит Нюлэсмурт без соли. – Обыда опустилась в траву рядом. Сорвала с Ярининого венка увядшую купальницу. Помолчала, задумавшись.

— Обыда… – позвала Ярина. Хотела спросить: «Зачем ты с утра так со мной сделала? Зачем?..» Не решилась. Протянула только: – Отчего весь лес так к свадьбе готовился? Если… если всё на этом?

— Мы с тобой готовились-наряжались, чтоб почтение хозяину лесных путей-дорожек выказать. В дружбе с ним надо жить. Со всеми по эту сторону надо жить в дружбе. А кроме того, это для нас свадьбе конец. Они, – Обыда махнула рукой в сторону бурелома, – до ночи будут крутить. Только нам с тобой нет туда хода. Тебе особенно.

— Почему? – вертя в руках стебелёк, спросила Ярина.

— Потому что нечеловечье там. – Обыда глянула на неё, и вмиг погасло в зрачках золотое пламя. – Я туда одной ногой могу ступить, а ты пока и глазком не заглянешь. И хватит, глазастая, вопросов. Устала я.

Расплелись косы, блеснула седина, и тонкое белое платье превратилось во всегдашнее серое. Сморщенной рукой Обыда опёрлась о пень, встала и велела ступе:

— Лети домой. А мы с тобой, Ярина, пешком дойдём. Пусть ветерком овеет, пусть земля и свет силы дадут. Много лешие тянут, много…

Ярина и сама вдруг поняла, как утомилась, хотя и шага не сделала – всё в ступе.

— Ничего, ничего. Так надо, – тихо проговорила Обыда, сгибаясь к земле.

Ярина молча подставила локоть, наставница опёрлась о него, и вдвоём они тихо пошли по усыпанной земляникой, дремлющей на солнце поляне. К тому времени, как добрели до избушки, сгустились вконец тучи и закружил снег. К вечеру замело все весенние травы, все летние цветы. К ночи небо расчистилось, и на дворе встало настоящее начало зимы – как и положено в эту пору.