Книга А за околицей – тьма, страница 127 – Дарина Стрельченко

— Обыда… Сходить хочу к Яблоневой роще.

Обыда, вынимавшая из печи лопату со смаженками^[91], застыла. Закаменела спина. В избе стало прохладней, солнышко убралось прочь от слюдяных квадратов.

— А чего это тебе там понадобилось?

— Хочу сварить живицу для тех деревьев.

— Каких ещё деревьев?

— Тех, в Дальнем лесу. Про которые ты сказала, что тяжко им, когда Равновесие качается.

Яга опустила лопату, мрачно повернулась.

— Не твоя это забота, сколько раз повторять.

— Как же не моя, если это Лес? Деревья многие умирают… – осторожно сказала Ярина. – Ты сама говорила, как зелень для леса важна. А если живицей намазать, если я чуть-чуть жизни туда добавлю, хоть капельку, – выживут. Поправятся.

— Как это ты туда жизни собралась добавить? – холодно, с насмешкой спросила Обыда.

— Глоток Надежды капну. Надо, чтобы живица была пожиже, чтобы Глоток растворился. Поэтому и хочу в рощу, собрать лепестков на сок, разбавить живицу.

— Просто так, значит, возьмёт она и оборвёт лепестки. – Яга нависла, выросла над ученицей. – Ну-ну! А у яблони ты разрешения спросила? А у меня ты разрешения спросила – Глоток взять?

— Я думала, разрешишь…

— Думала она! – крикнула Обыда. – А о том, что и лепестки не просто так растут, и Глоток не сам собой варится, и у меня, может, для тебя другое дело есть, кроме как по рощам разгуливать, не думала?

— Обыда! – удивлённо, обиженно воскликнула Ярина. – Ты чего?..

— А ничего! – рявкнула яга. – Сколько раз тебе объясняла, ведӥнь коӵо! А у тебя в голове всё ветер гуляет!

Ярина вскинула голову, открыла рот. Прекрасно знала, что скажет Обыда, готова была стоять на своём, если понадобится. Но наставница повела бровью, и язык примёрз к нёбу, а губы слиплись.

— Какие-то деревья и сами справятся. Какие-то погибнут. Упадут! А может, повалят их! Стволы сгниют, будет удобрение почве, – яростно, будто топором, рубила Обыда. – Будет дождь – размоет листву да щепки. По Ближним полянам, по Дальним! Размоет, растворит – это уж как Лесу угодно будет!

— Не Лесу, а людям, – выпалила Ярина, одолев наскоро брошенное колдовство Обыды. Та свела брови и заморозила голос: Ярина будто лёд проглотила.

— Лесу ли, людям ли – это не твоё дело! Твоё – собирать отжившее, собирать и отпускать в Хтонь. А то, чему суждено в Лесу задержаться, не пускать!

Ярина яростно замотала головой. Обыда сощурилась:

— Опять мудрёно объясняю? Ещё попроще сказать? Не вмешивайся в людские дела, будущая яга! – сказала и поперхнулась на последних словах; откашлялась. – А то от самого Леса тебе худо придётся! Твоё дело – стеречь проход, раз уж он такой узкий меж Лесом и Хтонью. Открывать, когда надо. Закрывать, когда требуется. И следить, чтоб никто лишний ни с той стороны, ни с другой не прошёл!

Лёд растаял. Ярина, растирая горло, прохрипела:

— Но если я могу? Если могу кого-то сохранить?

— Никто не вечен. Ничто не вечно! А о сроках не тебе решать. Неужто и этому я тебя не выучила? На кого, на какую ведӥнь коӵо Лес оставляю?..

Совсем близко оказалось лицо Обыды; на миг Ярине почудилось, что яга замахнулась, занесла руку…

Где-то далеко грохнуло, молния метнулась к самому Сердцу Озера.

Съёжилась яга, уменьшилась в росте. Отвернулась к печи. Дрожащими руками сложила смаженки на блюдо. Тихо произнесла, не глядя на Ярину, будто её и вовсе не было: