Книга Фейрум, страница 78 – Дарья Райнер

— Хочешь?

Липа покачала головой.

— Как ты меня нашел?

— Просто шел. – Он махнул рукой через плечо. – А они не найдут.

— Почему так думаешь?

— Мы спрячемся.

Кажется, мальчик привык к ней и уже не дичился, говорил легко, без стеснения, будто не молчал до этого вечность. Липа улыбнулась.

— Даже знаю где. Можешь отвести меня в Плюй-комнату?

— Глотай.

— Чего? – опешила она, поднимаясь на ноги.

— Ну, у тебя же есть рот, – терпеливо пояснил негритенок, для пущей наглядности зажав конфету между зубов. – Когда наружу – плюешь. Когда внутрь – глотаешь.

— Та-ак… И если Комната меня проглотит, я смогу попасть к Джеку?

— С картой? – Игошка спросил деловито, будто речь шла о проездном билете в электричке.

— Да. Он оставил последнюю.

Мальчишка задумался. На курносом лице читалась взрослая озабоченность, будто что-то могло пойти не так.

— Игош… Мне очень надо его вернуть.

— У меня имя есть, так-то. – Он передернул худыми плечами. – Просто они его не понимают. Не выговаривают. Все Игошка да Игошка, – хохотнул он без обиды, скорее снисходительно.

— И как мне тебя называть?

— Мэйтата Абидеми. Сокращай как хочешь.

— «Нарушитель спокойствия, рожденный в отсутствии отца», – хмыкнула Липа. – Твой язык очень…

— Сложный?

— Я хотела сказать содержательный. Столько смысла в двух частях имени. Надо же, – улыбнулась она пришедшей в голову мысли, – никогда не думала, что лингвистика может быть занятной.

— Быть деревом тоже неплохо.

В другое время она бы расхохоталась, но собственное прозвище возвращало к Джеку. А ведь поначалу злилась на него.

— Ладно, пошли. – Игошка-Мэйтата протянул ей руку, будто из них двоих она была маленькой. – Отведу.

Ладошка была теплой.

Изнутри поднялась волна благодарности. Хоть кто-то здесь не считал ее лишней, просто принимал и был готов помочь.

— Там дыра, не наступи. – Провал, в который она едва не шагнула, когда Игнас ее удержал, кто-то заботливо прикрыл половицей, чтобы не дуло.

За окнами вечная осень пригибала стволы деревьев к земле, дышала хмарью и навевала атмосферу готических романов. Сколько всего успело произойти после знакомства с Домом! Нашлись какие-то ответы, но в целом вопросов стало больше. Хаос внутри Липы рос с пугающей скоростью – почти как Гниль на поверхности «зерен», – поглощая ядрышки рациональности одно за другим.

— Стой-ка! – Липа задержала Игошку у поворота. Там виднелась дверь с отвалившейся – снова – цифрой «9». Подарок Джека никак не желал держаться на месте. – Мне нужно зайти.

Тот пожал плечами и поплелся следом, не разжимая пальцев.

— Из-за ряби, – пояснил он, – шатать будет сильно.

— Время волнуется раз, время волнуется два…

Липа толкнула незапертую дверь. В комнате царил беспорядок, который они с Джеком оставили после себя: на полу разложена схема, на столе разбросаны инструменты и кабель, одежда Игнаса свисает со спинки дивана.

В щеку ударилось что-то влажное.

— Акто!

Как же она по нему соскучилась!

— Время волнуется три. Фигура на месте замри!

Что означали переиначенные строки из детской игры, она не знала. Все внимание поглотил анимон, который радостно плясал в воздухе, нарезая круги рядом с Липой. Венчик щупалец тянулся к волосам, и было видно, каких трудов малышу стоило сдержать порыв нежности. Липа вспомнила, как в сердцах назвала его паразитом – «вызывающей истерики водорослью». Есть за что устыдиться.