Книга Фейрум, страница 68 – Дарья Райнер

Она догнала Джека и сжала его ладонь.

— Время не пришло. Не все истории рассказаны. Так что ждет краснокожий свое «спасибо». Если не забыл с тех пор.

— Тебе не страшно?

Джек поднял бровь.

— Чего бояться, Деревце? Я столько прожил, что другим и не снилось. В могилу не тороплюсь, но бегать надоело. Уяснил, что всему свой черед. Эй, не хмурься! Тут ведь не угадаешь: окончательно помрешь или так, на время. Все решает случай, а удача иногда сильнее смерти. Вон, Таннер тому пример!

— У Таннера было свойство. Ты не договариваешь, Джек. Не бывает у простых людей – пусть даже индейских шаманов – таких колод.

Между ними протянулась тишина – как невидимая паутинка, тронувшая губы липким поцелуем.

— Может, он божок с замашками иллюзиониста, – произнес Джек, – а может, талантливый трюкач с замашками божка. Увижу – спрошу, да только не ответит. Посмеется волчьей пастью. Считай его индейским Прометеем, принесшим вместо огня способ прыгать через Прослойку.

— Джек?.. – Липа смотрела ему прямо в глаза.

— М-м?

— У тебя есть моя карта?

Он сжал зубы. На лбу пролегла морщинка.

— И да и нет. Если захочешь узнать ответ, лучше начать с принятия правды.

— Какой?

— Возьми. – Он резко, будто опасался передумать, протянул колоду. Липа запомнила ее целой, однако сейчас стало заметно, что историй – не больше полдюжины. Как «веер» для игры в дурака.

Несколько секунд она колебалась, но все же взяла. Зажала в ладони, не решаясь перевернуть. На рубашке было изображено сплетение древесных корней – плотный узор, напоминающий клубок змей. Красиво и в то же время пугающе.

— Посмотри на меня.

Липа подняла голову.

Отшатнулась.

Мир поблек, как если бы на пленке обратили цвета: черный и белый. Силуэт Джека почти сливался с фоном. Кожа истончилась и напоминала сухой пергамент. Вместо глаз – пустые провалы, горящие изумрудным огнем. Но даже так во «взгляде» – в повороте головы и плечах, опущенных под истлевшим солдатским мундиром, – чудилась боль. Не оттого, что он был таким, а оттого, что ей пришлось это увидеть.

— Больше никакой лжи, Деревце. Никаких прикрас. – Живой мертвец развел руками. – Это правда, которую я доверил только тебе. Если не хочешь смотреть – не надо.

Он протянул ладонь.

Липа прижала колоду к груди. На ресницах дрожали слезы.

От резкого перехода она покачнулась, еле устояв на ногах. В первый миг на Липу обрушился шум – невозможно громкий после тишины пустого мира. Она в ужасе зажала уши. Зажмурилась.

«Не хочешь смотреть – не надо».

И все же она видела. Джек не был человеком.

Вернее, когда-то был. Глупо думать, что проклятие времени его не изменило, и в то же время боязно открывать глаза.

— Деревце… – Ее мягко взяли за запястья, отведя руки в стороны. – Здесь не страшно. Уже нет. Обещаю.

Карты снова были у Джека, а значит… Да, он стал собой. Привычным балагуром из плоти и крови, уже не напоминающим мумию из фильмов ужасов. Серо-зеленые глаза, тонкий шрам на подбородке, родинка над левой бровью – она будто впервые видела его лицо.

Впервые разглядывала так близко.

— Прости меня.

Липа шагнула вперед и, кажется, наступила ему на ногу. Неловко обняла, прижавшись щекой к плечу.

Джек замер.

— За что?

— За то, что испугалась.

Чуть не заплакала, как маленькая. Как объяснить ему, что не из жалости?