Книга Край неба, страница 65 – Марк Дж. Грегсон

Набор идет дальше. Штурманов разбирают направо и налево, и, когда последнее свободное место достается кому-то по имени Чау из семьи Ле, меня постигает безмерное разочарование.

Толпа постепенно становится меньше, а я все сижу в этой драной трапезной. И все из-за жулика Громилы, пересчитавшего мне ребра.

Теперь, когда все места штурмана и квартирмейстера заняты, многие опускают голову. Особенно потому, что капитаны больше не выбирают людей по порядку, от высшей должности к низшей. Все истощены, подавлены. Мы с Родериком лежим на скамьях, глядя в потолок.

— А вдруг нас разделят? – говорит он.

— Это наверняка.

Он вздыхает:

— В схватке с горгантавном я бы хотел, чтобы меня прикрывал кто-нибудь вроде тебя.

— Ты станешь отличным мастером-канониром, Родерик. За одни только изобретения ты достоин высокого статуса.

— Спасибо, – шепчет он. – Но я тут не единственный разбираюсь в оружии. Многие считают мои идеи слишком опасными.

— И потому ты ценен. Мыслишь неординарно.

Родерик неуверенно прикусывает губу.

Когда разобрали всех высотников, мастер Коко больше никого не называет. Капитаны теперь сами раздают должности. Громила, в сером, глупый и самодовольный, входит в трапезную, чтобы взять себе четвертого члена команды.

Даже отсюда чувствую вонь его потных подмышек.

Некоторые рекруты принимают сидячее положение: рвутся служить с чемпионом. Громила обводит трапезную взглядом, будто гору заплесневелого мусора. Словно все мы ниже него.

— Четвертым, – грохочет он, – я беру самого последнего дерьмоеда в Академии.

В зале поднимается громкий ропот. Все растерянно переглядываются. Я хмурю брови.

— Конрад, сын Элис, – говорит Громила. – Поднимайся, ты, ленивый лотчер.

Я чуть не падаю со скамьи.

— Что?

Все взгляды обращаются на меня.

Пораженный, Родерик даже жевать перестает.

Подхожу к Громиле, а на его лице – коварный оскал.

— Поздравляю, Урвин. Идем со мной, и ты узнаешь, какое место я тебе приготовил.

Слышится редкое «ой-ой». Я тем временем выхожу из трапезной следом за Громилой, а Родерик успевает бросить мне вслед: «Удачи».

Идем по коридору. Своей ухмылкой Громила как бы намекает на свои планы.

Я вот-вот отправлюсь на самую опасную в мире охоту, а капитаном у меня будет этот кусок дерьма. И отвел он мне даже не место срединника.

Я стану нижайшим из низких.

Пару часов спустя я устраиваюсь в уютной комнате вместе с членами своей новой команды. На груди у меня, прямо под символом гарпуна, зеленый круглый знак драйщика. Теребя этот кусок гладкого металла, я посматриваю на остальных. Все они устроились вокруг пульсирующего теплошара, смеются и болтают.

Я же в углу, один.

На груди у Громилы поблескивает золотой жетон капитана, а сам он хлопает новых товарищей по спинам, ерошит им волосы и смеется над их шутками. Никогда его таким не видел – таким беззаботным, – и мне противно на него смотреть. Громила небрежно падает на бежевый диван у теплошара и закидывает огромные ботинки на подлокотник.

Думает, будто, став капитаном, вернется в семью, но Атвуды ничего не прощают. У него единственный шанс вновь стать одним из них – удержаться в занятом чине.

— Ты же с Холмстэда, а? – подходит ко мне Китон.

Заглянув в ее полные яростного пламени глаза, понимаю, отчего Родерик тает при ее появлении.