Книга Среди змеев, страница 57 – Марк Дж. Грегсон

— Дэймон тоже пойдет? – с надеждой в голосе спрашиваю я.

Отец качает головой:

— Только мы с тобой.

— Я хочу взять Дэймона.

— Ему надо работать.

— Вечно он работает.

— Нам ведь нужны деньги на еду.

Я сперва хмурюсь, а потом смеюсь, когда отец поднимает меня на руки, словно я все еще малютка-дочурка. Я не сопротивляюсь, потому что отчасти хочу быть его малюткой. Как тогда, когда дела еще шли хорошо, когда мы жили в Седьмой зоне, а мама была с нами. Когда мы обходились без талонов на питание. Еще до того, как Совет постановил, что все должны принести жертву ради какого-то оружия, которому, по словам инженеров, требуется пища. Совет заверял, будто стоит применить это оружие против врагов за кислотными облаками – и мы вознесемся.

И тогда у всех будет пища, которой нам так не хватает.

Я хочу снова быть папиной малюткой, как тогда, когда мы еще не жили в Двадцатой зоне. Не соседствовали с неуправляемыми. При мысли об этих чешуйчатых монстрах, населяющих темные расселины, я слегка вздрагиваю.

«Неуправляемые – это неудачные творения инженеров, – шепчет Брайс. – Как мы ни старались, избавиться от них не удалось. Тоннели опечатывают, но твари все равно пробираются в зоны, к людям. Бедняки живут в тех зонах, что ближе к неуправляемым, вдали от состоятельных граждан колоний. Благодаря беднякам монстры сыты и вряд ли станут копать глубже. Богачи остаются в безопасности, тогда как бедные всегда должны озираться, или их утащат во тьму. Это жертва, говорят нам, во имя великого блага. Ради общего дела. Те, кто живет в первых десяти зонах, – самые умные, сильные. Они вносят самый весомый вклад. Удел бедных – обеспечивать безопасность сильных. А еще они работают в опаснейших переходах».

Отец берет меня за руку и выводит за ржавую дверь. Мы в тоннелях, которые я называю нашим районом. Здесь тихо. Люмилоны образуют на сводах живой рисунок. Эти безвредные насекомые испускают синее свечение. Сейчас они, мигая, разбегаются кто куда. Они похожи на звезды, и я представляю, что над головой у меня небосвод. Настоящий.

В отдалении сидят на каменном полу торговцы, разложившие на циновках товары.

— Фарлан, – приветствует отца один из них. – У меня тут новое шахтерское оборудование из Второй зоны.

— Из Второй? – переспрашивает отец. – Откуда бы ему тут взяться? Сломанное, поди?

Человек с улыбкой кивает на дальний конец тоннеля:

— Контрабанда. Дешево отдам. Очень дешево.

— Для меня все равно дорого, – бросает отец и ведет меня дальше.

— С ним ты опередишь других по добыче, Фарлан, – кричит нам вслед торговец. – Сможешь вывезти семью из Глубин.

На мгновение отец останавливается, однако потом продолжает идти. Обычно он торгашей игнорирует: слишком часто ему продавали всякий хлам.

Мы выходим на Центральную площадь Двадцатой зоны. Над ней возвышается дом мэра, единственная деревянная постройка в округе. Часовая башня шпилем почти достает до свода пещеры. Здесь расположены лучшие лавки – вроде обычные норы в скале, но у них есть витрины, в которых выставлена сверкающая бижутерия. Почти все побрякушки – из тех зон, что находятся вблизи Первой, где расположен Центр совета.

С потолка свисает огромный стеклянный шар, заполненный люмилонами. Я щурюсь на него, будто бы это настоящее солнце – в погожий денек после дождя, когда кислотные тучи в небе не такие густые.