Книга Среди змеев, страница 54 – Марк Дж. Грегсон

— Вот мы теперь какие, значит?

Мне на плечи словно бы опускается неподъемный груз.

— Я не знаю, как еще поступить, – говорю в свое оправдание.

Кивнув, Родерик идет к двери, но у порога останавливается.

— Будет еще хуже, знаешь ли. Мы пока цепляемся за свою человечность, но в какой-то момент, если война не сменит курс, в каждом из нас проснется свой дьявол. Только бы после всего от нас прежних хоть что-то осталось.

На следующее утро Брайс приходит в себя.

Она сидит на койке и ложечкой ест жидкий бульон, приготовленный Арикой. Видимо, пища идет Брайс на пользу, потому что в ее синих глазах виден прежний огонь.

Я сижу возле койки на стуле, положив руку рядом с ладонью Брайс. Мы одни, и мне хочется о многом сказать. О многом спросить.

— Где пленники? – спрашивает Брайс, отправив рот очередную ложечку золотистого бульона.

— Что, даже не обнимешь?

— Ты Урвин. Вы не обнимаетесь.

— Сделаю исключение.

Хмыкнув, Брайс опускает миску на поднос и серьезным тоном повторяет:

— Где пленники, Конрад?

Откинувшись на спинку, рассказываю, как сегодня чуть раньше мы отыскали несколько одиночных островов, кишащих свирепыми медведями. Потом предложили пленникам выбор: либо выдать секреты и остаться с нами, либо по трапу сойти на остров. Остаться решили всего трое.

— Ты отпустил их?! – выронив ложку, спрашивает Брайс.

Слегка ощетинившись, я говорю:

— Они же не управляют медведями, Брайс.

— Естественно, медведями они не управляют, Конрад. Лантиане чувствуют друг друга. Так мы объединяемся, пробравшись наверх.

— Знаю. Но эти острова далеко, ни один корабль к ним не подойдет. К тому же я… я не хотел никого убивать.

— Что?!

Узнав о распоряжениях дяди, Брайс замолкает, а дослушав меня, кривится от омерзения.

— Ты лучше своего дяди, – говорит она, – но всех этих лантиан рано или поздно отыщут. Это вопрос времени. Некоторые умрут от голода или в схватке с медведем, однако большинство справятся. Ты просто взял и освободил их.

Я с сожалением выдыхаю. О чем я только думал! Надо было, наверное, подержать пленников на борту еще пару часов, пока не очнется Брайс, но они уже пытались сбежать, нападали на членов команды. Наши самодельные камеры их почти не сдерживали.

Брайс подается вперед, сцепив ладони. Ее все еще покачивает, да и припухлости от синяков не сошли, однако в глазах читается непоколебимая сила.

— Ты хороший человек, Конрад, – говорит Брайс, взглянув на меня. – В небе, окруженный бессердечными людьми, ты поднялся над остальными и доказал, что не все здесь, наверху, крачье дерьмо. – Она выдыхает. – Это моя вина.

— Я запрещаю тебе винить себя.

— Будь я полностью честна с тобой, ты бы ни за что не отпустил тех людей.

Некоторое время мы сидим молча. Брайс верно говорит, но почему она прежде утаивала от меня столь важные сведения, особенно когда на кону безопасность экипажа? С другой стороны, что бы я сделал? Вернулся к дяде на корабле, полном пленников, и врал бы, пока меня не раскроют? Получилось бы, что я не усвоил урок, полученный на острове с провлоном: либо я врага, либо он меня.

— Конрад.

Подняв голову, я смотрю в полное решимости лицо Брайс.

— Мне надо кое-что тебе рассказать, – ссутулившись, говорит она.

На секунду я даже дышать перестаю. Весь мир словно бы застыл в нетерпении. Я столько ждал и вот наконец услышу нечто поистине важное, нечто, что Брайс скрывала ото всех.