Онлайн книга «Среди змеев»
|
Мясник, коренастая женщина по имени Самерсет, разделывает тесаком куски белого мяса. Его сняли со зверей, созданных инженерами. Покорных созданий. Им нужно совсем мало пищи, но нас они обеспечивают пропитанием, пусть даже их мясо жесткое и безвкусное. Прочие зоны могут позволить себе что-нибудь получше. Когда мы жили в Седьмой, то ели настоящую курицу, не произведенную на фабрике. Ее мясо было такое нежное, вкусное, сочное, что от воспоминаний о нем я чуть не плачу. Минуем учебные тоннели, в которых я изучала историю – например, как мы сражались с Орлиной империей еще до того, как она вознеслась, бросив нас на земле. Тогда инженеры послали вдогонку свои создания. Скайленд в ответ создал защитный барьер из кислотных облаков. Предполагалось, что он должен быть непроницаемым. Однако мы нашли способ проходить через него, хоть это и трудно. Кто-нибудь нет-нет да предложит идею борьбы с облаками, ведь всем охота выйти на поверхность, без страха смотреть на солнце и звезды. Многие советники заполучили свои места, заявляя, будто бы им известен способ, как избавиться от кислотной завесы. Лжецы. Отец проводит меня мимо людей в грязной одежде, которые столпились у водяного насоса. Дальше мы проходим тоннель за тоннелем. Постепенно оставляем позади приглушенный гомон площади. От долгой прогулки начинают болеть ноги. Вокруг становится темнее. По стенам и потолку снует все меньше люмилонов. — Куда мы идем, папа? — В Глубины. — Глубины? Туда ведь запрещено ходить. Отец молчит, а когда мы приближаемся к огромным воротам, сердце у меня начинает быстро колотиться. Отец подходит к ним слева, набирает на панели какой-то код и прикладывает шахтерскую карту. Ворота приоткрываются. За ними – темный тоннель, точно раскрытый рот, ведущий в утробу смерти и разложения. За ворота не суются даже люмилоны. — Ты оставил мой подарок в Глубинах? – спрашиваю. – Зачем? — Пришлось тайком пронести его из Четвертой, – сдержанно отвечает отец и тащит меня к воротам. – Не хотел, чтобы его кто-нибудь нашел. Прикрепленные сверху ярко-желтые знаки предупреждают о жутких зверях. Неуправляемых. В школе учили никогда не заходить за желтые знаки. — Папа? Он молчит, даже не смотрит на меня. Так крепко держит за руку, что она начинает неметь. Проходим в ворота. — Папа, мне больно. Он не останавливается. Тянет за собой дальше. У меня на глазах выступают слезы. Я ничего не понимаю. Мы идем еще несколько минут, миновав даже запечатанный тоннель, из которого что-то вырвалось, оставив след из разбитых каменных глыб. Внезапно за нами возникает тень. Раздается стрекотание, и у меня по коже пробегают мурашки. Стрекотание – это не к добру, лучше держаться от него подальше. «Я была младшим ребенком, – говорит Брайс. – Отцу приходилось кормить много ртов, а в шахтерской компании работы становилось все меньше. Теперь-то я понимаю, зачем он так поступил. Хотя его это не оправдывает». Отец останавливается в гуще тьмы – я почти не вижу его, – потом наклоняется и обнимает меня так крепко, что чуть не ломает ребра. Словно в последний раз. — Жди тут, – говорит он. — Папа, мне страшно. — Я вернусь. Схожу за подарком. Идти вместе слишком опасно. — Папа, это же… — Брайс, – строгим голосом обрывает отец. – Жди тут. |