Книга Всадники Перна, страница 507 – Энн Маккефри

В этих Рассветных Сестрах было нечто странное. Они стояли в небе выше, чем следовало, как в вечерних сумерках, так и на рассвете. Вряд ли, конечно, ему позволят бодрствовать на рассвете, чтобы проверить. Но обычно их было видно в небе на закате. Подобное поведение звезд казалось Робинтону неестественным, и он напомнил себе, что нужно написать записку Вансору.

Он услышал, как пошевелился и приветственно защебетал Заир, еще до того, как позади раздались тихие шаги. Заир передал мысленный образ Менолли.

— Не подкрадывайся, – сказал Робинтон резче, чем намеревался.

— Я думала, ты спишь!

— Я в самом деле спал. Чем еще мне заниматься весь день? – Он улыбнулся, пряча раздражение.

К его удивлению, она улыбнулась в ответ и протянула кружку плодового сока, слегка разбавленного вином. Им теперь хватало ума не предлагать ему чистый сок.

— У тебя голос лучше.

— Лучше? Да я брюзжу, как старый дядюшка! Наверняка ты уже устала от моего ворчания!

Она присела рядом, положив ладонь ему на руку.

— Я только радуюсь, что ты можешь ворчать, – ответила она, и Робинтон вдруг увидел, как в ее глазах блеснули слезы.

— Милая моя девочка… – начал он, накрыв ее ладонь своей.

Менолли опустила голову на низкую койку, отвернувшись от него. Заир озабоченно пискнул, все быстрее вращая глазами. В воздухе над головой Менолли, тревожно щебеча, возникла Красотка. Поставив кружку, Робинтон приподнялся на локте, заботливо наклонившись к девушке.

— Менолли, со мной все хорошо. Брекка говорит, еще немного, и смогу ходить. – Арфист позволил себе погладить ее по волосам. – Не плачь, Сейчас это ни к чему!

— Знаю, это глупо. Ты в самом деле выздоравливаешь, и мы позаботимся, чтобы ты никогда больше не перенапрягался…

Менолли раздраженно утерла глаза и шмыгнула носом, что получилось у нее умилительно по-детски. Лицо ее, покрасневшее от плача, вдруг показалось Робинтону столь ранимым, что у него сильнее забилось сердце. Нежно ей улыбнувшись, он отвел пряди волос с ее лица и, приподняв за подбородок, поцеловал в щеку. Пальцы девушки судорожно сжались на его руке, и он почувствовал, как она страстно прижалась к нему. Оба файра взволнованно загудели.

Возможно, дело было именно в этой их реакции, а может, в том, что он ошеломленно замер, застигнутый врасплох, но Менолли тут же отстранилась.

— Извини, – пробормотала она, опустив голову и плечи.

— И ты меня тоже, милая моя Менолли, – как можно мягче ответил мастер-арфист.

В это мгновение он пожалел о своем возрасте и о ее молодости, о том, как он ее любит, о невозможности этой любви и о собственной слабости, вынудившей его в этом признаться.

Менолли подняла голову, напряженно глядя на него. Он отнял руку и тут же увидел, как в ее глазах промелькнула боль, будто простое движение его пальцев предвосхитило все, что ей хотелось сказать. Вздохнув, он опустил веки, не в силах видеть страдание в ее полных любви глазах. Внезапно на него навалилась усталость, словно все силы ушли на обмен понимающими взглядами, занявший лишь несколько мгновений. «Столь же краткий миг, как Запечатление, – подумал он, – и точно так же на всю жизнь».

Он считал, что всегда знал об опасной двойственности своих чувств к родившейся в Морском холде девушке, чей редкий талант он сумел развить. По иронии судьбы, именно в силу собственной слабости он признался в этом ей и себе самому в самый неловкий момент. До чего же глупо, что он не понимал глубины чувств, которые испытывала к нему Менолли! И тем не менее ее, похоже, вполне устраивало общество Сибелла, с которым ее наверняка связывали достаточно крепкие отношения. Робинтон сделал все, что мог, чтобы это поддержать. Сибелл заменял ему сына, которого у него никогда не было. Так что пусть уж лучше так!