Книга Всадники Перна, страница 397 – Энн Маккефри

Перед самым рассветом его разбудили стонущие всхлипывания Рут’а. Выбравшись из-под шкур, он, сонно моргая, прошлепал босиком по холодным камням в драконий вейр. Передние лапы Рут’а подергивались, крылья вздрагивали от беспокойных сновидений. Вокруг суетились огненные ящерки, и большинство из них, судя по цветным меткам, были не руатанскими. Джексом прогнал их, и Рут’, вздохнув, погрузился в более глубокий и спокойный сон.

День в Руат-холде начался с того, что во все малые холды и селения ремесленников разослали файров с сообщениями, где говорилось, что каждая огненная ящерица должна быть надлежащим образом помечена и всем им категорически запрещается приближаться к любому Вейру. Вскоре начали собираться окрестные холдеры, желавшие переспросить, правильно ли они поняли сумбурные послания, полученные от файров, так что Лайтол, Джексом и Бранд весь день были заняты. На следующий день ожидалось Падение Нитей, что произошло точно в рассчитанный Лайтолом момент, доставив ему немало радости и вселив уверенность в излишне нервных холдеров.

Джексом без особого недовольства занял свое место в команде огнеметчиков, хотя ни одной Нити не удалось ускользнуть от драконов Форт-Вейра. Его утешала мысль, что к следующему Падению он, возможно, тоже будет в небе на огнедышащем Рут’е.

На третий день после кражи яйца Рут’ проголодался и захотел поохотиться, но его сопровождал такой рой огненных ящериц, что он убил только одного бычка и сожрал его вместе с костями и шкурой.

«Не буду охотиться для них», – с такой яростью объявил дракон, что Джексом испугался: не появится ли в конце концов у Рут’а желание испепелить несчастных файров?

— Что случилось? Я думал, они тебе нравятся! – Джексом встретил дракона на травянистом склоне и обнял, пытаясь утешить.

«Они помнят, будто я делал нечто, чего я не помню. Я этого не делал». – В глазах Рут’а сверкнули красные искры.

— Что именно они помнят?

«Я этого не делал, – повторил Рут’, и в его мысленном голосе прозвучала неуверенность. – Я знаю, что я этого не делал. Я не смог бы сделать такое. Я дракон. Я Рут’. Я из Бендена!» – В его последних словах звучало отчаяние.

— Что именно они помнят, Рут’? Чего ты не делал? Скажи!

Рут’ низко опустил голову, будто желая спрятаться, но затем вновь повернулся к Джексому, жалобно вращая глазами.

«Я не мог взять яйцо Рамот’ы. Я знаю, что я не брал яйцо Рамот’ы. Я тогда все время был у озера вместе с тобой. Я помню. И ты помнишь. Они знают, где я был. Но почему-то они также помнят, что я забрал яйцо Рамот’ы».

Джексом схватился за шею Рут’а, чтобы не упасть, и несколько раз глубоко вздохнул.

— Покажи мне картины, которые они тебе передают, Рут’.

И Рут’ показал. Образы становились все четче и живее по мере того, как дракон успокаивался, чувствуя ободряющие мысли всадника.

«Вот что они помнят», – наконец со вздохом облегчения сообщил он.

Заставив себя мыслить логично, Джексом вслух сказал:

— Файры способны передавать лишь то, что видели сами. Ты говоришь, они помнят. Ты знаешь, когда, по их воспоминаниям, ты забрал яйцо Рамот’ы?

«Я могу переместить тебя в то время».

— Уверен?

«Среди них есть две королевы, которые лучше всего это помнят и больше всего меня донимают».