Книга Десять погребальных нот, страница 94 – Ирина Голунцова

— И вообще… не мог найти менее вульгарный наряд, приходя в такое место?

С губ чуть не сорвалось ругательство. Радость от встречи как ветром сдуло, и Хань Цзишэ почувствовал знакомое раздражение, которое он испытывал каждый раз, когда оставался с Го Бао наедине. Тот превращался в брюзжащего старика, взвалившего на себя святой долг обучения глупого мальчишки, ничего не понимающего в жизни. И что-то Хань Цзишэ подсказывало: если он попытается оправдаться тем, что ханьфу для него купил молодой актёр пекинской оперы, станет только хуже.

— Ты, кажется, хотел своего доблестного друга спасать, да? – не удержавшись, язвительно уточнил Хань Цзишэ. – И как ты это представляешь?

— Прекрати говорить со мной в таком тоне, Цзишэ.

— А в каком тоне мне говорить, если ты собираешься рисковать собой ради незнакомого мужика? Не пойми неправильно, я бы с радостью сообщил твоей бывшей жене, что ты мучаешься в аду, но мы хотя бы друг другу не посторонние люди. Может, лучше попробуем найти Хань И, вместо того чтобы…

— Я не собираюсь впутывать тебя в спасение Тянь Цзе, Цзишэ, – строго перебил его Го Бао. – Но этот человек может быть полезным. Он воин. Причём человек чести и слова.

— И что человек чести и слова забыл в Диюе? – изогнув бровь, скептически поинтересовался Хань Цзишэ, зацепившись взглядом за движение в стороне. По стене полз таракан, от вида которого его передёрнуло.

Его замечание не пришлось Го Бао по душе, что, в общем-то, не удивительно. Хань Цзишэ чувствовал себя достаточно взрослым, чтобы не следовать мудрым советам человека, который даже не приходился ему родственником. На него мог найти управу лишь Хань Сюань, да и то зачастую нравоучения заканчивались ссорами. Но их отношения были особенными, поэтому спустя час один из них всегда находил другого, чтобы примириться и уже спокойно завершить разговор.

А теперь Хань Цзишэ не только потерял отца, но и рисковал никогда не увидеть Хань И. Единственный, кто у него остался, – это Го Бао, и это вызывало уже не столько радость от первой встречи, сколько печаль и раздражение. Уж лучше бы черти забрали этого мужика, чем Хань И.

— В общем, я остановился на нормальном постоялом дворе, там со мной Нань Гуацзы, тот парень-актёр, с которым мы начинали путь. Давай переберёмся туда, а то на этот клоповник без слёз не взглянешь.

— И что дальше?

— Что дальше? – ворчливо переспросил Хань Цзишэ, начиная терять терпение. – Ну, не знаю, для начала хоть помоешься и станешь похожим на человека.

— И ты доверяешь этому актёру после всего, что я о нём услышал? Он помешал тебе спасти Хань И, использует тебя как защитника да ещё и нарядил в такой вульгарный наряд. У тебя гордость хоть есть?

— Конечно, он меня злит, но зачем ему специально желать смерти Хань И? Он едва ли старше меня, к тому же артист, привыкший к роскоши. Он просто перепуганный, трусливый олух, который хочет выжить. И у него есть деньги. В конце концов, он позаботился обо мне.

— Не знай я тебя, подумал бы о довольно нелестных и оскорбительных вещах, – мрачно прохрипел Го Бао, не одобряя поведение собеседника. – Где твоя гордость, Цзишэ? Отцу было бы за тебя стыдно.

При упоминании Хань Сюаня ему стоило больших усилий не сорваться на крик. Го Бао, может, и дружил с его отцом, но он не знал, каким тот был на самом деле. Хань Сюань обладал невероятным чувством такта и эмпатией, он понимал все поступки сына, какими бы нелепыми и дурными они ни были. Отец ни за что не упрекнул бы его в бесстыдстве, разве что посоветовал бы взглянуть на ситуацию глазами Нань Гуацзы.