Книга Десять погребальных нот, страница 30 – Ирина Голунцова

— В чём проблема?

— В том, что даже достопочтенный муж не позволит себе надевать столь… облегающее одеяние.

— Оно удобное. Не собираюсь его менять ради услады твоих глаз, – отмахнулась Хань И. – К тому же нам как раз и нужно привлечь внимание. Во всяком случае, я должна найти своих людей.

— Полагаешь, они живы? – с откровенным недоверием язвительно уточнил Юнь Сяо.

— Ну, их тел по пути я не видела, а с изворотливостью племянника и опытом Го Бао они точно доберутся сюда. Лучше скажи, как ты-то собрался искать своего друга?

— Он мне не друг.

— И как думаешь искать своего «не друга»? – не меняясь в лице, переспросила Хань И.

Похоже, каждый новый вопрос только ещё более ухудшил настроение Юнь Сяо. Пока они стояли посреди улицы, привлекая всеобщее внимание, Хань И с огорчением поняла: она начала испытывать голод. Разве духи способны страдать от голода? И ладно, если так, но будет ли она терять силы, не принимая пищи?

— Давай зайдём в ближайшую забегаловку, поедим. Заодно узнаем, видел ли кто-то людей в одежде, похожей на мою.

— У тебя нет денег.

— Они есть у тебя, – подметила Хань И. – К тому же я выделяюсь, и твой друг куда быстрее найдёт в толпе меня, чем тебя.

— Этот достопочтенный не собирается тратиться на такую, как ты. Взгляни на себя: одним только видом позоришь своих предков.

Хань И не рискнула спорить, она действительно выглядела отвратительно, а её лицо из-за долгого пребывания в горах нуждалось в уходе. Но что-то подсказывало – Юнь Сяо разозлился вовсе не из-за её внешнего вида.

— Идём туда.

Промолчав, Хань И отправилась следом, с подозрительностью отмечая тот факт, что Юнь Сяо довольно уверенно зашагал к зданию, на втором и третьем этажах которого открывались широкие окна, более напоминавшие веранду или балкон. Хотя, стоило ли удивляться тому, что человек из древней эпохи так быстро определил место, где можно перекусить? Хань И только по историческим и фэнтезийным фильмам знала, как делался заказ в подобном заведении.

Как бы ей ни хотелось размахнуться и заказать лучшие угощения, она сдержалась и позволила Юнь Сяо выбрать блюда. Но когда он заказал самую дешёвую плошку риса и пасту из соевых бобов, Хань И захотелось опрокинуть эту тарелку ему на голову. На его счастье, голод всё же победил, и она не стала подпрыгивать подобно грому^[42].

Они трапезничали в тишине, которая позволила Хань И изучить окружение и обустройство чагуань^[43]. На стенах висели свитки с изображением гор и воды, для освещения использовались бумажные фонари, от которых разливался приятный жёлтый свет. Мебель и перегородки были изготовлены в основном из бамбука, а от других посетителей столики отгораживали ширмами с росписью, которая, конечно, оставляла желать лучшего.

Заведение не из простых, наверняка нацелено на изголодавшихся новоприбывших, у которых за душой имелись не только грехи, но и деньги. Из-за этого жевать жёсткий рис с липкой пастой становилось куда более обидно.

Она опустила взгляд, продолжая медленно жевать. Несмотря на голод, горло сдавило от внезапно нахлынувшей тоски и странного чувства отчаяния. Хань И умерла. Погибла на склонах Чогори, а вместе с ней и вся команда. Их тела навечно заметёт снегом, ведь ни один здравомыслящий спасатель не полезет ни за какие деньги искать их тела, рискуя самому погибнуть. Нередко восьмитысячники называли большими кладбищами.