Книга Десять погребальных нот, страница 149 – Ирина Голунцова

— Женщина с короткими волосами, зовут Хань И. Где она? Не советую врать.

Попытка высвободиться только спровоцировала Хань Цзишэ усилить хватку. Энергия, жгущая ядро духа под сердцем, пылала всё сильнее из-за злости. Незнакомец выпучил глаза, лицо его исказила страшная гримаса, казалось, он вот-вот испустит дух, и Хань Цзишэ пришлось одёрнуть себя, чтобы не убить мужчину.

— Т… там… – скосив взгляд в сторону коридора, тьму которого едва ли разгонял тусклый свет настенного фонаря, прохрипел он. – Н-нижняя пал-лу…

Издав хлюпающий звук, мужчина дёрнулся и тут же обмяк. Хань Цзишэ вздрогнул от неожиданности, и стоило почувствовать, как под ладонью неприятно хрустнула кость, он отдёрнул руку и отступил. Тело упало безвольной куклой. Хань Цзишэ долго смотрел на убитого охотника, после чего перевёл взгляд на свою ладонь и нахмурился.

Он теперь, что, одной рукой способен сломать шею?

Не сказать, что подобное открытие испугало его или опечалило, ведь сила в этом мире решала многое. Этот феномен удивил, и только сейчас, глядя на охотника, чью жизнь он отнял голыми руками, Хань Цзишэ почувствовал приятное удовлетворение, разливающееся в груди. Нервно сжав пальцы в кулак, он припомнил все упрёки Го Бао, матери и даже отца, требовавших, чтобы он следил за своим поведением и никогда не смел проявлять открытую агрессию. Ему стало смешно. Из горла вырвался глухой смешок, и, не будь он на вражеском корабле, то рассмеялся бы в голос.

Ему действительно стало очень смешно. Смешно оттого, что родители, которых он любил до беспамятства, не понимали, почему их доброжелательный и учтивый сын порой терял голову и превращался в бешеного пса. Хань Цзишэ тоже не понимал этого, возможно, ему не хватало внимания, но своё безразличие к собственной жестокости он не мог объяснить. Если требовалось – он причинял вред людям. Случаи были довольно редкими, в последнее время Хань Цзишэ старался сдерживать себя, чтобы не привлекать внимание Го Бао и не разочаровывать Хань И.

Он научился улыбаться и притворяться хорошим парнем, жил в этом образе так долго, что позабыл о былой тяге доказывать свою правоту грубой силой, а не цепким словом. Если бы он не побежал за Го Бао…

Нет, это уже не важно.

От недобрых размышлений отвлёк грохот, вслед за которым корабль качнуло так, что Хань Цзишэ от неожиданности едва не завалился на бок. Он ударился о стену, боль отрезвила его, и он решил отложить самобичевание на потом и двинулся к лестнице на нижнюю палубу.

Нутро корабля пропитала сырость и плесень, запах влажного дерева щекотал ноздри, но, помимо всего этого благоухающего букета, Хань Цзишэ чувствовал что-то ещё. С каждым вдохом лёгкие наполнялись чем-то тяжёлым и вязким, отчего запершило в горле.

Над головой раздались отчётливые крики, корабль качнуло вновь, но теперь Хань Цзишэ приготовился к подобным неожиданностям. Пружина внутри сжалась ещё сильнее. Уставившись в потолок, сквозь щели которого мелькали чьи-то силуэты и капала вода, он сосредоточился на потоках духовной энергии. Сквозь скрип половиц он слышал, как по палубе мечутся охотники – демоны Нань Гуацзы начали брать вражеский корабль на абордаж. Удивительно, как в дело ещё не пошли бортовые орудия.

Раздавались крики, звон металла. Кто-то завопил не то от радости, не то от отчаяния, но крик резко оборвался громким хлопком, как лопнувшая струна. Хань Цзишэ оторопело замер. Значит, кто-то из охотников вооружён огнестрельным оружием. Может, и каким-то шаньцзянь пао^[138], но не стоило недооценивать силу пороха и металла.