Онлайн книга «Десять погребальных нот»
|
Лёжа на холодном каменном полу, ощущая щекой мелкие песчинки, втягивая с воздухом запах земли и сырости, Хань Цзишэ больше ничего не мог поделать: ни встать, ни сесть, ни пошевелиться. Вокруг царил полумрак, и только сейчас его посетила догадка, что он находится в небольшой пещере или гроте, где ряд оплавленных свечей, замуровавших под растаявшим воском груду камней, разгоняет тьму. Чья-то рука легла на его голову и помогла оторвать её от пола. Хань Цзишэ почти не реагировал на прикосновение, но тут перед лицом появилась деревянная миска, и он опустил взгляд. Стоило прохладной воде коснуться потрескавшихся губ, как Хань Цзишэ из последних сил жадно втянул в себя воду. Из-за спешки он подавился и, пролив треть содержимого, закашлялся. Боль снова дала о себе знать, отчего он рухнул на пол, интуитивно свернувшись в позу эмбриона. Тяжёлое дыхание срывалось с искусанных губ, глаза щипало от пролитых слёз. Красные кольца стёртой кожи на запястьях жгли огнём, но за всей этой болью Хань Цзишэ начал чувствовать что-то новое. Будто в его груди расцветала сила, но пока ещё слишком слабая, чтобы помочь ему побороть агонию. Нань Гуацзы помог ему чуть приподняться и положил голову себе на колени. Хань Цзишэ ощущал себя безвольной тряпичной куклой, которую можно крутить, как хочешь, а она не сможет сопротивляться. Закрыв глаза и превратившись в один воспалённый нерв, Хань Цзишэ вздрогнул, когда его груди коснулась ладонь – там, где билось сердце. — Ты молодец, брат Хань. Всего за два дня мы смогли довести тебя до уровня заложения основы духа. Даже способному воину с хорошим потенциалом к духовному развитию потребовалось бы несколько десятков лет… Хорошо быть духом, не так ли? – с неестественным озорством хохотнул Нань Гуацзы, погладив собеседника по волосам. – Диюй принял тебя, брат Хань, и скоро ты примешь Диюй. Примешь имя, которое возложит на тебя это место, и тогда у тебя будет достаточно сил, чтобы спасти госпожу Хань. А ещё помочь мне. Одной стрелой сразим двух ястребов[119], а потом… Нань Гуацзы продолжал говорить, но Хань Цзишэ, пребывая на грани сознания, не мог уследить за ходом его мыслей. Он смотрел в потолок, на фоне которого мелькало улыбающееся лицо мучителя. Медленно моргая и удивляясь, почему Нань Гуацзы не понимает, что ему нужно дать ещё воды, чтобы утолить жажду, Хань Цзишэ слышал чей-то смех. Смех, перерастающий в вой. Кто это завывал? Почему Нань Гуацзы этого не слышал? Хань Цзишэ прикрыл глаза и смиренно выдохнул. Сил больше не осталось. Его больше не удерживали путы, но даже без них он не смог бы подняться, не говоря о том, чтобы убежать. Он оказался в море печали без границ[120] и вот-вот рисковал пойти на самое дно. Может, боги смилостивятся над ним и дадут спокойно умереть? Губ коснулось что-то твёрдое, гладкое и тёплое. Тело отреагировало быстрее, чем Хань Цзишэ успел понять произошедшее: резко распахнув глаза, он дёрнулся, но Нань Гуацзы уверенным рывком притянул его к груди, хватая за нижнюю челюсть. Тонкие пальцы с такой силой давили на щёки, что у Хань Цзишэ заболели зубы; казалось, вот-вот сломается челюсть, но это не помешало ему упрямо бороться. — Брат Хань, прошу, тебе нужно закончить процесс. — Нет… нет, пожалуйста, не надо… |