Книга Десять погребальных нот, страница 126 – Ирина Голунцова

Опустив взгляд и, наконец, увидев свой обнажённый торс, он отметил странные припухшие метки, которые при ближайшем рассмотрении оказались узорами. Вот только это далеко не стерильные татуировки, нанесённые натренированной рукой мастера с помощью специальной машинки. Из мелких колотых ранок сочилась кровь, а вместе с ней вытекали и чёрные чернила.

Хань Цзишэ сжал кулаки, продолжая тяжело дышать, и, только когда он смог взять злость под контроль, поднял взгляд. Нань Гуацзы возвышался над ним с заинтересованным видом. На его губах играла удовлетворённая улыбка, а взгляд казался зачарованным, словно он наблюдал за чем-то прекрасным и умилительным, будто видел в Хань Цзишэ не человека, а милого щенка, оказавшегося в его власти.

Хань Цзишэ напрягся. Хотелось выплюнуть в лицо этому мерзавцу все проклятья, но он молчал как замёрзшая цикада^[116]. Перед ним стоял всё тот же Нань Гуацзы с его слегка капризным взглядом и прямой осанкой, мягкой улыбкой и элегантностью оперного актёра. Но тогда почему Хань Цзишэ чувствовал исходящую от него угрозу, словно за спиной у этого человека стоял демон, готовый сожрать его и выплюнуть могильные кости^[117]?

— Не смотри так на меня, брат Хань. Сам виноват, что мне пришлось действовать быстро, ничего не объяснив.

— Что ты со мной сделал? – По горлу будто провели наждачной бумагой.

— Спас тебя. И благословил… ну или проклял, ведь этот достопочтенный куда ближе к демону, нежели небожителю.

— Зачем?.. Что тебе нужно от меня?

— Брат Хань такой несмышлёный, – вздохнул Нань Гуацзы. – Я спас тебя, хоть и не из-за благородного порыва души, а потому что мне нужен ты.

— Я?

— Да, ты. Ох, даже не представляешь, каким подарком небес ты стал для меня. Ну и ты мне приглянулся, мы ведь с тобой сумели поладить.

От загадок, которыми говорил Нань Гуацзы, у Хань Цзишэ загудела голова. От кого этот псих его спас? От Шу Дуньжу? От судей? В висках вспыхнула мигрень, к горлу подкатила тошнота, словно в желудке шевелились мелкие насекомые.

— Не понимаю… – перетерпев дурноту, прохрипел Хань Цзишэ. – Если тебе нужен тот, кто проведёт тебя через судилище, зачем ты так поступил со мной?

Застыв на мгновение, будто услышал откровенный бред, Нань Гуацзы не то хохотнул, не то фыркнул и подошёл ближе к собеседнику.

— Знаешь, брат Хань, я бы всё спокойно тебе объяснил и не прибегал бы к таким радикальным мерам, но ты меня обидел. Ты мне нравишься, но я никому не позволю с собой так поступать. А то слухи пойдут… Считай меня просто злопамятным.

С приторной улыбкой, такой сладкой, что любой десерт показался бы пресным, Нань Гуацзы прикоснулся к щеке собеседника. Хань Цзишэ дёрнулся.

— Не трогай меня, ублюд… ай!

Тонкие пальцы грубо схватили его за волосы, заставив задрать голову и взглянуть на монстра, смотревшего на него с холодным раздражением. Этот монстр натянул на лицо маску молодого человека с утончёнными чертами, но его глаза полыхали золотом, в блеске которого могла сгореть любая душа.

— Послушай меня, брат Хань. Пути назад уже нет, и ты будешь благодарен за ту силу, которую я тебе даровал в обход всем правилам. Эта сила поможет тебе спасти госпожу Хань, а мне – избавиться от надоевшего врага.

Стоило услышать о Хань И, как надежда зашевелилась, подобно червю в прогнившем яблоке реальности. Но пока что у Хань Цзишэ не укладывалось в голове, как его смерть и надругательство над телом могли помочь ему хотя бы отыскать Хань И в этом бескрайнем мире страданий.