Онлайн книга «Светлее дня»
|
Старый бревенчатый дом, чёрный, заросший по углам мхом, стоял прямо перед ними, в двух десятках шагов. Между брёвен торчала трава, с крыши свисали неаккуратные бороды растений, и это не понравилось Кацуми. — Пришли, – прошептала она. – Хики должен здесь жить. Теперь больше никаких подсказок. Баку наверняка где-то поблизости. — А мне чего-то к этому типу вот вообще не хочется идти. – Эмико тоже шептала. Не хотелось громко разговаривать рядом с таким домом. – Вот сама подумай: зачем он здесь один живёт? — Да мы и не пойдём. Я думаю, надо снаружи смотреть. И потом, мне его жалко. Я читала – хикикомори не типы, просто одинокие люди, которые запираются дома или живут подальше от всех. Боятся людей, боятся себя. Не любят шум, разговоры, музыку. В общем, всё не любят. – Кацуми с опаской смотрела на дом. Он казался совсем нежилым, заброшенным. — А зачем тогда Баку здесь поблизости пасётся? Не думала? — Зачем-зачем… Может, человеку кошмары снятся постоянно… — Вот и я о том же. Кому кошмары постоянно могут сниться? Только маньяку какому-нибудь… – Эмико вставать не собиралась. Они так и сидели на траве там, куда скатились. — Ну, тебе же снятся… — Так я же не маньяк. Это было логично. — Да нам он и не нужен вовсе. – Кацуми неуверенно встала и, ойкнув, присела снова. – Колено… Эмико посветила фонариком, но и так было понятно, что это ушиб. — Нормально, я дойду. – Кацуми упрямо нахмурилась. – Нам надо Баку найти. А я, кроме «не бояться» и «незакрытого сердца», ничего больше и не знаю. Чем можно сердце закрыть? — Это, наверное, про любовь, – вздохнула Эмико. – Мама любит слушать, у Мэйки в одной песне как раз про это… Сердце-э-э-э-э не закрыва-а-ай… Кацуми толкнула её в плечо. — Тихо ты со своей любовью! Сейчас выползет хики и устроит тут нам любовь… Они захихикали и почувствовали, что стало полегче. Напряжение уходило. — Ну чего, пошли? Кацуми медленно встала. Скривилась, но упрямо сделала несколько шагов, прислушиваясь к ощущениям. — Терпимо. Пойдём. И они настороженно и медленно обошли дом. Двора не было, и вообще больше никаких построек или вещей не было, только пластиковый умывальник смутно белел, приколоченный к дереву. На нём тоже был мох, свисал разлохмаченный пучок сухой травы. — Ты боишься? – шёпотом спросила Эмико, оглядываясь на запертую дверь и чёрное окно. — Не нравится мне здесь. – Кацуми, хромая, брела в лес. – И я вообще без понятия, что делать. Я вот иду куда-то сейчас, а зачем? — Ну тихо ты, – шикнула подруга. – Может, он шума боится? — А мне вот наплевать, чего он боится! – Кацуми встала, упёрла руки в бока и крикнула в лес: – Я пришла сюда, чтобы найти тебя, ёкай! — Пожалуйста! – подскочила Эмико. – Чего орёшь-то? Нам надо попросить тихонько… Баку добрый же, а ты сейчас разбудишь кого-нибудь плохого. И вот его нам точно не надо… — Да нет никого здесь! Ни Баку, ни хики. Старый дом, старые хокора, и бабка глупая, и я глупая, что припёрлась сюда… – Кацуми отпихнула подругу, резко обернулась к лесу, и несказанные слова застряли у неё в горле. Между кустами у дерева стоял чёрный человечек. Маленький, раз она подумала «человечек», но вид у него был совсем не дружелюбный. Глаза светились, а сам он был совершенно тёмный – силуэтик у дерева, ростом примерно по пояс, с большой неровной головой. |