Книга Материнская плата, страница 91 – Софа Вернер

Я же застыла в одном лице, растиражированная на тысячи одинаковых экземпляров.

— Почему вы уверены, что я та самая Нелли?

Оксана поджала морщинистые губы. И тут же усмехнулась:.

— Не узнаю я тебя, что ли? Своими руками тебя по винтиками собирала, потом разбирала и собирала вновь из других материалов. Я тебя во-от такой помню, – она обозначила пальцами размер маленького чипа. – Тогда даже не было названий… нейромодуль… человекоподобная машина… Когда-то ты была открытой нейросетью, обученной на американских и китайских моделях – диалоговым окном для любого пользователя. Но это очень печальная, удручающе грустная жизнь – генерировать списки продуктов и редактировать фотографии в стиле мультипликаторов, которые даже не давали на это согласия… Мы лишь пытались догнать технический прогресс.

Я не хотела судить создателей. Но, как и любой путник, поставивший свою веру в Бога под сомнение посреди нескончаемой пустыни, я выпалила:

— И вот к чему это привело!

Любомир, помогавший Оксане меня подлатать, поднял голову и пронзительно на меня уставился. Я знала, что так называемый конец света лишил его обязанности прислуживать в любви каким-нибудь людям, его купившим, но не могла разделить ни радостей, ни печалей по этому поводу. Мне нравилась моя жизнь – список задач, улыбки Кристины, зелёное поле стабильности. Теперь внутри меня не было ни поддерживающей и ограничивающей системы, ни метрик, по которым я могла бы определить свою целостность вообще.

— Нелли, мы обязательно расскажем тебе, что случилось на самом деле. А пока позволь помочь тебе вернуть вторую глазную камеру.

Запчастями я не располагала, и мне пришлось подчиниться, притупив злость. Лишь когда к моему лицу поднесли большой лазерный аппарат, я позволила себе роскошь спросить то, что сразу обличало мои слабости:

— Я скоро смогу увидеться с семьёй?

— Возможно, – спокойно сказала Оксана и запустила лазер. Я лишь осознала его, но не почувствовала. Настоящая боль пришла вместе с её последними словами, прежде чем мне деактивировали все сенсоры: – А возможно, вы никогда больше не увидитесь в целях общей безопасности.

Я предчувствовала, что Оксана если и любила меня, то как удачный объект для экспериментов. Мне было сложно понять, что такое доверие и честность, но за пару лет скитаний по пустеющему человеческому миру я точно многое узнала про гадкие поступки.

Она вела себя привычно по-человечески – деактивировала и вынудила замолчать, но неуёмный атом продолжал держать меня живой и мыслящей, совершенно непостижимой ограниченному людскому уму. Теперь Оксана пыталась забраться мне в голову и изъять какие-то данные, но не знала, что изнутри я смогу дать отпор. Открытый код позволил мне поиграть в прятки – она вызывала диспетчер задач, а я подсовывала бэкап-файлы с рецептом киш-пирога. Её помощники пытались опять, и я снова выдавала ошибку. Иногда мне даже удавалось перехватить управление и ступить на зону их влияния, подключиться к местной сети. Я тут же обожглась, но впитала часть тайны, которой Оксана пыталась дразниться. Заметив это краткое проникновение, подручные системы Оксаны выдернули меня из внутреннего забытия. Рывок дался тяжело, выбил из меня остаток сил и вынудил согнуться напополам. Тело очень медленно возвращалось под моё управление, пока Оксана громко цокала языком и причитала: