Книга Материнская плата, страница 86 – Софа Вернер

Коллега-ликвидатор постучал рукой по внешней части здания, и меня озарило холодным промышленным светом трескучих ламп. Они загнали меня в ангар, в дальней стене которого находилась серая дверь с сенсорным замком. Я стиснула ключ-карту, как оружие, и отступила глубже в западню.

— Зачем вы делаете это?

— Мы теперь так живём и работаем за ресурсы. По-людски. Так что передаю тебя другим… специалистам, – Карина натянуто улыбнулась, махнула мне на прощание и запустила закрытие автоматических складных ворот. Я лишь единожды смогла использовать навык перекодирования устройств, когда взламывала элеватор. Это потребовало несколько месяцев тренировок и много внутренних ресурсов, снизивших доступный мне заряд больше чем на десять процентов. Эти же машины управляли всем, даже мелким и бытовым, хотя в этой части мира электричества для людей не осталось.

Очеловеченные характером и повадками машины – и правда кошмар. Двери послушно разъехались, впустив меня и всю накопленную годами грязь в стерильный белый коридор. Я глянула вглубь и оторопела на мгновение – нужно решиться, побежать вперёд и вырвать у них Кристину, выкрасть и уйти, не дать Мире и шанса. Пусть на запчасти разберут кого-то ещё, не меня, я не стану основой для их существования, я была собрана, чтобы защищать ребёнка любой ценой.

Большой экран сбоку от меня тревожно загорелся требованием снять одежду для дезинфекции. Я почувствовала себя вновь в системе, только теперь приказы шли снаружи, а не изнутри. Сняв джинсы, куртку и разорванный у горловины свитер, я сложила их в специальный бокс, и стена его тут же съела, оставив меня без защиты.

Пока я шла, все сенсоры словили перегрузку, обзор помутнел, как будто истончилась влагозащита от разъедающего вещества. Искусственная кожа обрела шрамы, вмятины и поры – не из-за обработки, конечно, а из-за последних лет скитаний. Я почти не снимала одежду, потому что не потела и не испражнялась, и давно не видела, что со мной стало. Деньги больше не правили человеческим миром, но ведь я стоила достаточно дорого, чтобы вот так меня загубить. Наконец дождь из спиртового средства закончился, и коридор выплюнул меня, мокрую и надломленную, в пространство ещё шире и светлее.

В конце большого зала учёные в голубых комбинезонах прятались за стеклянными очками и масками. Я закрыла сломанную камеру рукой – это единственное, чего можно было стесняться. Обнажение имело смысл только для людей. Всё, что касалось проникновения и извлечения – чуждые для меня биологические процессы, а потому и стыдиться нечего. Один из ученых в комбинезоне заметил меня и ткнул коллегу, та ткнула свою, и наконец мне навстречу медленно, опираясь на трость, вышла пожилая женщина.

— Оксана это вы?

— Это я, Нелличка, – ласково проскрипела она суховатым дрожащим голосом. Умные глаза были скрыты толстыми линзами в старомодной оправе. – Это я, моя хорошая.

Оксана выглядела как бабушка из сказок, которые всё младенчество Кристины мы вместе листали на планшете и днями, и ночами. Она отличалась от ещё молодящейся Юлии Романовны, была куда старше и добрее на вид. Я сделала к ней несколько шагов, но лазерная сетка не позволила мне сократить дистанцию. Оксана раздражённо ввела на наручном передатчике какой-то код, и преграда исчезла окончательно. И только потом смягчилась, улыбнулась так, как взрослый улыбается ребёнку.