Книга Материнская плата, страница 78 – Софа Вернер

— Они хотели вернуть всех уехавших, но не смогли. Вместо этого разорили репробанк. Не знаю, как это возможно, наверное, энергокризис повлиял на кейсы, где были заморожены яйцеклетки, сперматозоиды и даже эмбрионы… и им пришлось что-то придумывать…

Они взяли материалы учёных, знаменитостей и богачей – тех, кто давно не платил за хранение, но имел хорошую наследственность. Хотели вырастить нацию гениев.

— Ты же…

— Я не знала, – сказала я едва слышно и словно захлебнулась этими словами, икнула, чуть не вывернула из себя жалкую желудочную кислоту. Медленно опустилась на колени. – Не знала о ней, не хотела, не соглашалась…

Нелли осторожно прикоснулась к моей спине, и я в ответ тихо заплакала, наконец, наконец не выдержав. Крупные капли быстро падали и впитывались в джинсы. Шли секунды, но для меня будто пролетали года – свалился груз тайны, но приумножилась боль от признания. Нелли обняла меня, прижавшись головой к плечу. Так близко, как смогла.

— Но как же так вышло?.. – произнесла она так, будто сочувствовала, но не требовала внятного ответа. У меня, однако, он был.

Я сохраняла воспоминания на физические носители, и за это меня много лет спустя хвалили психотехнологи. Я сохраняла жизнь на всякий случай, как могла – на SD-карты, флэшки, жёсткие диски, в облачные хранилища, в диалог сама-с-собой в мессенджерах. Пароли, фотографии, аудиосообщения и даже заметки о том, как меня бесила и расстраивала Алина, как нужно вести себя на митингах и что купить в гипермаркете на выходных.

Я купила Нелли в первую волну производства подобных моделей и плохо с ней обращалась. Не потому что была жестока, скорее, слишком часто лезла к ней в настройки забавы ради. Как взломать такую сложную машину в два клика, придумывали школьники на ur_tube, я лишь прислушивалась к их рекомендациям. Мне было некомфортно, что Нелли топорно шла по скрипту в каждом шаге. За большие деньги мне обещали очень адаптивную и неотличимую от человека систему, которая радовала бы свежесваренным кофе и вымытым домом без сторонних указаний. Тогда я построила кастомизированный промт для Нелли. Сгрузила в неё человеческие фильмы и книги, попросила опираться на приятные для меня вещи, не использовать конкретные слова и любить Кристину. Я даже выгрузила в неё запись своих собственных родов, которые фиксировались в обязательном порядке как боди-хоррор. Несколько лет Нелли бережно тестировали разработчики и обучали определённым навыкам, чтобы обеспечить бесперебойную работу. Наверняка Нелли понимала, что я вмешалась в её настройки и по-хозяйски изменила характер, поведенческие привычки и системные ограничения.

Оставалось надеяться, что это не из-за меня начался конец света. Эгоистично было думать, что мы – нулевая семья, которая допустила ошибку во взаимодействии. Это не Нелли обвалила биржу, взломала системы хранения Гелий-3, отключила аппараты жизнеобеспечения в больницах для лучевых больных и обрекла нас, пытающихся выжить, на рыдания в тесных коридорах хрущёвок.

Нелли всё ещё была со мной. Она мягко держала меня руками, прочная и непоколебимая, и ощущалась близкой и родной, какой и была всегда. Я часто её отвергала, держала на расстоянии вытянутой руки, но теперь сдалась и ответила, прижавшись щекой к ее плечу.