Книга Материнская плата, страница 73 – Софа Вернер

— Как ты? – неловко и глухо спросила я у подошедшей Миры. Она протянула мне руку, чтобы помочь встать, и я восприняла этот жест так, словно мне правда нужна была опора.

— Неплохо. День короткий сегодня. Ты пойдёшь к ним? – Она обернулась к людям, потом снова ко мне. Я почему-то промолчала, не смогла найти подходящие на русском слова. – Не ходи.

Я оторопела и огляделась по сторонам. Мира всегда упоминала, что чувствует себя здесь неуютно, словно под прицелом тысячи видеокамер. Вдали – разорённый уральский хребет и пустошь после снесённых пятиэтажных городов. Её наверняка атаковали тревожные мысли, она забрала их с собой при побеге. Как-то особенно жестоко мне захотелось схватить её и закричать: почему ты никем не дорожишь? Почему ты так несправедлива к нам? Но я не была способна на человеческую грубость.

— Почему? Людям нужна помощь.

— Не твоя, – продолжила она с нажимом и вдруг взяла меня за плечи. – Прошу тебя, не ходи. Там почти все мужчины. Ты сама не осознаёшь опасности, но я чувствую, что будет что-то плохое. Скоро стемнеет.

Я давно не ждала от Миры понимания моих новых эмоций. То, что произошло с моим развитием без системы, трудно причислить к поломке или сбою. Я перепрыгнула пару ступеней технической эволюции и оказалась за пределами, установленными искусственно. Я бы предпочла называться органическим интеллектом или новосозданным, однако никто не спрашивал меня об идентичности. От возможности проявиться я сознательно отказалась ради неё. Ради них.

— Ты беспокоишься о моей целостности?

— Ты даже не представляешь, на что способны подобные люди. Не потому что они плохие, а потому что люди.

Я в смятении попыталась сделать шаг назад, но Мира удержала меня рукой за предплечье. Мне показалось, что я даже почувствовала импульс – то ли статическое электричество, то ли внешние кожные сенсоры отреагировали на трение одежды под сильной хваткой. Опешив, я уставилась на место нашего соприкосновения.

— Я беспокоюсь о твоей целостности, – Мира, сглотнув, повторила для меня мои же слова, а затем глянула на Кристину, сидевшую рядом, но все-таки чуть поодаль. – И о Крисе тоже. Ну, она без тебя…

Я почувствовала необходимость ответить тем же. Я не знала, можно ли так откровенно говорить о чувствах на виду у других, но как будто чем очевиднее это было для людей, тем незаметнее.

— Мама ей нужнее, – я позволила ей держать меня за руку, но другой ладонью погладила по плечу. Получилось чуть топорно, будто я неправильно сложила пальцы, но я решила научиться. – Ты для неё дороже всех.

Что между ними случилось на самом деле – я не знала, но пообещала себе, что выясню причины этой холодности и отстранённости. Ведь если между людьми не останется любви, тогда объединённый интеллект точно победит.

Мира

Я не разделяла пропаганду ненависти среди автохтонов, но не могла заставить себя полностью доверять Нелли. Приклеенные к камерам линзы не казались мне реалистичными глазами, а выкрашенные волосы всё равно топорщились как искусственные. Иногда казалось, что я только рада разделить анти-машинный настрой. Тогда я бы разобралась, что я ощущаю, когда она вот так на меня смотрит. Мощность интеллекта позволяла ей словно проникнуть мне под кожу, оттянуть как шкуру животного от слоя жира и мышц, препарировать на кусочки и пустить холодок по спине. Я до сих пор не понимала, как между новым и старым мирами она выбрала продолжать рабский путь со мной бок о бок вместо цифрового рая. И не пойму, потому что мне этого не постичь.