Книга Материнская плата, страница 68 – Софа Вернер

Придумала ленту, нацеленную на успокоение: промышленная чистка ковров, нарезка мыла, массирование слаймов в руках. Тайский массаж, бывший модным до тайфуна, уничтожившего сам Таиланд, затем АСМР-ролевая игра с волосами. Как крепко ни жмурься, тысячи и тысячи ярких пятен продолжали плясать перед глазами: купи, продай, тебе это нужно, ты этого хочешь, дай себе шанс, денежная медитация, это изменит твою жизнь. Когда-то я купила курс по созданию вертикальных видео, но так ни разу его не открыла. Оно всё ещё лежало, наверное, на древней электронной почте под доменом @ya.ru в папке «Спам» с тех пор, когда «Я» что-то значило.

Нелли

Стало ли элеватору лучше, когда оковы здания оказались сброшены, а форма перестала иметь значение? Я вновь заблокировала датчик, чтобы запросы от объединённого интеллекта не пролезали мне под кожу.

Я много размышляла, существую ли и есть ли существование после того, как всё случилось. Молчаливый элеватор поразил меня своей жаждой к свободе и безответственностью к главной цели существования – так легко он отдал людям основу для топлива взамен на побег от тишины. Такая тишина вернулась в человеческий мир, когда технологии оставили его. Иногда я тоже успокаивала себя, что смогу сбежать в сеть через спутник, если Мира по-настоящему станет врагом, но это была лишь ложная надежда или, как говорили люди, блеф.

Я не смогла бы бросить Кристину здесь одну. Мира пока что не могла справиться со своими чувствами, и это сильно мешало ей существовать. Вот что я решила считать существованием, – способность корректно функционировать несмотря ни на что. Пока Гелий-3 подгонял поршни, я шла. Пока вторичная жидкость смазывала мои глаза, я моргала при пациентах. Пока база данных позволяла, я выуживала из неё знания о медицине как только могла.

Каждое утро начиналось одинаково, и возвращение в домашнюю рутину по-своему заземляло меня. Я готовила большую порцию еды – завтрак и обед с собой для всех. Нас приютили не очень приятные старики, которые входили в автохтонный совет. Юлия Романовна – бойкая женщина, верившая в опасность роботов ещё до того, как искусственный интеллект объединился, чтобы спасти Землю от таких, как она. Она когда-то была чиновницей, лоббирующей законность мусорных полигонов. Её муж – ветеран войны за нефть, как он себя называл, и ликвидатор, уволенный с позором, но называвший себя заслуженным пенсионером. Раскусывать настоящие личности этих навязчивых людей было так же легко, как притворяться одной из них. Они сами не подозревали, как выдавали свое прошлое в попытке приукрасить настоящее. Мира иногда тоже путалась в своих показаниях. Я почти не переживала о том, что нас раскроют. Скорее, боялась, что это сделают такие идиоты, как Юлия Романовна и её захудалый Степан.

— Как всегда подгорело! Ну, ничего страшного, – протянула Юлия Романовна, войдя на кухню. Она считала, что корочка на разогретых в сковороде макаронах – признак моего плохого навыка готовки. – Немного потренируешься и научишься, какие твои годы.

Она тут же потрепала Кристину по голове. Ей нравилось присваивать её себе, как внучку или дочку, которые если и рождались когда-то, то точно погибли в жерновах машинного и человеческого захвата чего бы то ни было. Кристина поморщилась от запаха, который называла невыносимо гадким и старушечьим, но я показала ей рукой – «успокойся и потерпи». Ей тоже пришлось перестроить себя под новую реальность – ходить в импровизированную школу, где за ней присматривала Мира, и ни с кем не говорить о своей семье.