Книга Материнская плата, страница 59 – Софа Вернер

— А вы знали, что этот ваш искусственный интеллект потребляет энергии в минуту как тысяча лифтов в день? – вдруг поделился со мной самый пожилой грузчик, когда я переводила оплату по QR-коду. – Вот уж что-что, а лучше бы нейромодули поотключали везде нахрен.

— Не переживайте, они безопасны, – я натужно улыбнулась. – Но без лифтов и правда тяжко.

Он кинул взгляд на мой живот и хмыкнул. «Тяжело ей будет без мужика», наверняка подумал. Все так думали – очень громко причём, я сразу это считывала.

Когда все ушли, а я закрыла тяжёлую дверь, оглядела коробки в середине комнаты и, сильно кряхтя, села на обычную банкетку в коридоре. По договору даже владельцы не имели права вносить изменения в дизайн, поэтому уродливо-жёлтый велюр останется навсегда. Эми запыхтела, вывалив язык – ей стало душно. Потрепав её по макушке, я сказала:

— Добро пожаловать домой, Мимичка.

Через неделю моя ласковая защитница ушла от меня во сне, совсем тихо и спокойно, поддавшись неумолимому течению времени. Я старалась не думать, что Эми бросила меня, но так это ощущалось. Словно судьба намеренно забрала её взамен девочки, которую я вот-вот рожу.

Месяц 9

Теперь я не работала совсем: лишь ела по сто грамм риса в день, прогуливалась по парку и плакала почти беспрестанно. Я рыдала до того много и истерично, что ночами ворочалась от спазмов внизу живота и днем, вымотанная болью и слезами, ничего не замечала. Нейромодуль терроризировал меня уведомлениями: то пониженный пульс, то завышенный, то низкая кардиовыносливость, то дыхание не в порядке. Я смахивала предупреждение за предупреждением, но полностью отстраниться от искусственного интеллекта не могла – он был так глубоко интегрирован во все устройства, что отключиться можно было, только уронив себя вместе с передатчиками в реку. Но это не экологично.

Я остановилась на набережной и, глубоко вздохнув, сморгнула вновь накатившие слёзы. Нейромодуль даже посмел меня похвалить за осознанность. Интеллект примитивного передатчика, купленного по акции в Красную Пятницу, не мог учесть все причины моей боли, потому что не знал, что такое чувства. Я оплакивала Эми, которую сейчас я не могла даже похоронить. Пришлось вызывать ветеринарную службу, которая даже не вернёт мне её прах. Я горевала по той части жизни, которая безвозвратно ушла вместе с ней. И я очень любила эту жизнь, хоть и не знала, что мир, построенный на многочисленных технологических прорывах в угоду капитализму, вечных придирках, конфликтах, борьбе за энергоресурсы и попытках вырваться из бедности, вообще не заслуживает любви.

Я мельком глянула на рыбалку в низине восстановленной Исети. Вода в этих местах, как и многие другие источники, была заражена, но затем её выкачали и взамен влили в пустоты восстановленную, обработанную и мёртвую воду. Она не цвела, не насыщалась кислородом, не поддерживала жизнь. Рыбаки, занятые настройкой спиннинга, не ловили рыбу как таковую. Они запускали в воду роботизированную игрушку и соревновались, на чей уд первым клюнет эта имитация. Ужасно захотелось впиться в сырую склизкую рыбу зубами и отгрызть кусок жалкого дёргающегося хвоста.

Я вспомнила первые приложения на мобильных телефонах, эти симуляторы шахмат и гольфа и свою бесконечную гордость после победы над компьютером. Забавно, что ничего не поменялось, только подделки стали реалистичнее.