Книга Материнская плата, страница 29 – Софа Вернер

— Алина, спасибо тебе, что сорвалась! – тут же вскользь поблагодарила она гостью-спасительницу.

Я оглядела Алину целиком. Шеврон на плече её форменной куртки сообщил: «Служба ликвидации / Федерация Урала / Комитет по защите детей». Нашивка на груди скрывалась под распущенными русыми волосами. Гостья бросила оценивающий взгляд на меня. Я распознала по погонам звание подполковницы. Судя по признакам старения, они с Мирой Ивановной были ровесницами. Большего понять мне не удалось.

— Огромные пробки были, но ничего, это часть моей работы тоже…

Я попыталась продраться через сеть, которая мне всё ещё была недоступна, чтобы узнать, что происходило вне дома.

Алина вдруг придержала Миру Ивановну за локоть. От резкости этого движения Кристина по привычке сделала пару шагов ко мне. Я подала ей руку и осторожно отвела подальше от взрослого разговора в угол коридора, чтобы помочь снять зимние штаны на подтяжках.

— Тебе нельзя держать эту штуку дома.

— Не говори так про неё, – попросила Мира Ивановна неуверенно. – Нелли дорога Крисе. Плюс, она как никак помогает мне по дому…

— Любая машина сейчас опасна, – будто специально громко продолжила подполковница. Я не видела их лица, потому что стояла к ним спиной, но отчётливо слышала каждую перемену настроения. Или думала, что слышала. – Неужели ты думаешь, что это другим не везёт, а она у тебя особенная? У них крыша едет из-за взлома, а не из-за личного решения. Какая нахрен разница, няня она или кофеварка?

Мира Ивановна возмущённо охнула.

— Я думала, что тебе можно доверять, – отрезала она привычно-строгим голосом. Мира Ивановна умела звучать нейтрально, но это был не тот случай.

— Ну и воссоединение вышло, – хмыкнула Алина. – Вообще-то ты можешь мне доверять, иначе бы я отвела Кристину в распределительный центр, а на тебя подала рапорт. Уже завтра объявят режим чрезвычайной ситуации, и ты же знаешь, как радикальна в этом плане партия.

— Мол, я плохая мать, если не сунулась в толкучку забирать свою дочь, пока мир сходит с ума? – прошипела Мира Ивановна. – Или не отправила машину, которую бы разломали?

Я пригладила косички Кристины, хотя взъерошенность её пушистых тёмных волос была некритичной. Пыталась отвлечься? Мне нельзя было думать, что Мира Ивановна способна сознательно навредить дочери даже в теории.

— Ты серьёзно думаешь о машине сейчас?

— Алин, она стоит просто капец как дорого, – возмутилась Мира Ивановна. – Я бы не вытащила дочь сама, это у тебя чёртовы мигалки. Моё авто даже не заведётся из-за блокировки всей собственности института, потому что их компьютеры якобы опасны. Бежать пешком? Нести дочь на руках? Попасться на пути беспилотнику?

Алина ничего не ответила на эту тираду, дав понять, что она на службе. Их спор снова стал ровным разговором. И я переключилась на Кристину, потому что она мой приоритет. Мне достаточно знать, что на улице опасно и что я должна максимально беречь дочь Миры Ивановны.

Кристина тем временем нежно держалась за мой джемпер и волосы, счастливо урчала и спрашивала, что сегодня мы будем есть. Она никогда не исключала меня из событий, решала, что я тоже ем, тоже пью сок, тоже сплю и тоже заплетаю косички. Мы всё делали вместе, мы – всегда мы. Её детские мягкие слова – самые правильные, которые я слышала за день. Система тут же уведомила меня о нормальном уровне стабильности. Индикатор засветился чуть ярче и мягко погас до умеренного. Может быть, это то, что люди зовут радостью?