Книга Год Горгиппии, страница 64 – Софа Вернер

— Нужно поднять тебя…

Мне наконец-то удаётся разобрать сказанные им слова. Я протягиваю руки и позволяю ему потянуть меня с земли, как мешок. Он пытается удержать нас обоих на ногах, поднимает мою руку и кричит судьям нашего отбора. В царской ложе переполох – все трепещут. Не понимаю, откуда у Ираида силы на всю эту возню. Я пуста – и впервые это спокойное бессилие ощущается мирным, а не тревожным.

— Шамсия из племени Ветра! – кричит Ираид. – По праву победы в сегодняшнем состязании Солнце принимает тебя и награждает факелом, могучая атлетка из Скифии! Ты будешь состязаться за право быть его избранницей с другими атлетами на равных!

Ираиду не страшна никакая удушающая жара. Трибуны клокочут, кричат, машут мне платками и подбрасывают монетки, они празднично звенят, падая оземь. Я цепенею в руках Ираида, обретаю свою привычную форму, прихожу в себя. Я всё ещё плохо понимаю синдский, и смысл его слов ускользает.

Что значит – по праву победы?

Кто эта могучая атлетка из Скифии? Я, что ли?

КСАНФА

Царская ложа на стадионе

Я вскакиваю со своего места на трибунах, когда Шамсия падает без чувств, и едва не кричу; за руку меня одёргивает отец. Царское величие превыше мирского, как же. Второй восход он ужасается тому, какой неряшливой я стала. Мой новый вид совершенно непривычен для него: повязки на ногах и короткий открытый форменный хитон стали заменой нарядов царевны; а волосы теперь всегда убраны наверх – чтобы не липли к плечам. Ираид усердно меня тренирует, а потому, когда я выдёргиваю руку из хватки отца, он теряет равновесие вместе со скамьёй и послушниками, обмахивающими его красное лицо.

В общем, я стала твёрже во всех смыслах.

— Не понимаю, почему её сопровождал свет… – бормочу сама себе и сажусь обратно в глубокую скамью-ракушку, бархат подушек поглощает меня. За время, проведённое в Синдике, я уже привыкла к каменной лежанке и подложке, набитой сухой травой; и почти подстроилась под местную жизнь, и даже выровняла сон, тренируясь теперь до солнечного пика. Правда, возвращаясь днём после купальни в свою ячейку, я сплю до заката. И так по кругу – Ираид называет это балансом восстановления.

Солнце выжигал её. Мою теперь соперницу – именно так я должна воспринимать Шамсию. Истинный родитель дал мне преимущество, и я не бежала с ней наравне. Едва ли мы сможем когда-либо стать плечом к плечу, даже на старте, – Шамсия всегда будет чуть-чуть позади. Возможно, там она и должна быть.

— Выскочка, – почему-то фыркаю я; и даже ревную к тому, как теперь обхаживают её, потерявшую сознание, особенно мой тренер – именно мой– первый бросился привести Шамсию в чувство. Мне нужно было показательно бежать с ними, и именно по этой крайней дорожке, чтобы Солнце освещал мой путь. Я бы не упала в обморок. Я сильнее.

Но едва ли я добежала бы до конечной черты. Зачем я вообще уговорила её прийти?

— Недолго ей быть живой, – поддерживает меня царь Боспора. Отец, меня воспитавший. Я теперь явно чувствую большую дистанцию с ним, её не преодолеть даже в прыжке в длину.

Хочу ли я обратно в Боспор? Теперь мне кажется вкусной синдская похлёбка для атлетов, я быстро привыкаю ко всему. Смогу ли я вновь занять пьедестал царевны? Натренируюсь! И смогу. Но буду восседать на троне с лаврами чемпионки в дополнение к тиаре правительницы. Мне теперь стыдно перед царём-отцом, он не созерцал моих атлетических успехов.