Книга Год Горгиппии, страница 164 – Софа Вернер

Падения Лазаря я не вынесу.

И всё же он кивает мне, слегка улыбнувшись, словно обещает вернуться; но довериться сложно, надеяться почти невозможно. Я машу ему рукой издали, стараясь вложить в этот жест всю оставшуюся во мне любовь к Олимпийским играм.

КОМАНДА КСАНФЫ

Я спускаюсь по ступеням и тороплюсь, а потому запинаюсь и даже оступаюсь, сильно подворачивая ногу. Перемена обстановки бьёт по мне головокружением, но я дышу и даже вижу смутный конец волнорезов впереди с последней ступени – линии старта. Всего три почти бесконечно длинных полосы, уходящих в опасную бурную глубину.

Над забегом возвышается фигура Моря. Оно ощущается могучим и голодным, совсем не таким склизким, как запомнилось мне раньше. Здесь Солнце и Земля не могут помешать или повлиять на решения; хозяйничать будет само Море, и вряд ли эта сторона будет добрее к атлетам.

Лазарь был добр ко мне, и я это помню. Я приношу ему чашу питьевой прохладной воды – не хочу оставаться после того, как он побежит.

— Спасибо, – сухо отвечает он, словно ожидал увидеть не меня. Ноющая нога напоминает о том, что я торопилась сюда за чем-то другим, но уже вряд ли это получу.

— А ты раньше… бежал по волнорезам?

— Нет, – опять сухо. Море поднимает ветер, и смотреть на плеск воды о камень мне становится страшно. – Я не люблю этот вид спорта. Но местным так развлекаться нравится, – и он указывает на тех, кто жаждет увидеть забег поскорее. – Потому побегу. Как смогу.

— Ты сравняешь счёт, если победишь, – зачем-то выдаю я. Мне страшно становиться победительницей, но и господства Земли над Союзом я бы не вынесла. – Одна победа за две. Так молвят там.

Глаза Лазаря отражают бушующее Море. Больше я не в силах ничего ему сказать – я просто должна была попытаться, эта мысль засела у меня в голове. Равная на троих победа обманет ожидания Богов, вот в чём я уверена.

После своих слов я покорно оставляю атлетов; им вот-вот объявится старт. Солнцу не терпится закончить Игры, Его тянет к исходу в Солнечные врата для продолжения одному Ему известного торжества.

Издалека я слежу за тем, как Шамсия заботливо наставляет свою последнюю атлетку на бег. Ловкая и смуглая краснокосая скифка легко сможет победить, и тогда между Богами начнётся раздор. Солнце едва ли отдаст свою власть над людьми хоть кому-то. На атлета от своей команды, по обыкновению, я не обращаю никакого внимания и волнения; пока что они лишь удивляют меня своей трусостью и нескладностью. Где-то им удалось заполучить второе место, но единственного первенства достигла я сама.

Много людей сползают со скал, растягиваются по ступенькам, чтобы съедать своим вниманием атлетов. Новые трибуны заполняются так быстро, что к последним свободным местам мне приходится бежать, перескакивая через одну ступень. Я падаю около Ираида и только за его плечо хватаюсь, чтобы удержаться на камне и никуда не скатиться.

Учитель реагирует на меня безрадостным смешком. У него до безумия уставшее лицо – бледное даже под смуглой кожей.

— Я передала ему твои наставления.

— Откуда же ты их знала?

— У тебя узнаваемая манера, – я пожимаю плечами. – Просто попросила его выиграть.

— Хорошее наставление, – он смеётся надо мной. – Но как же твоё собственное намерение победить?

Я вздыхаю, высматривая на своих ногах ссадины и вмятины. Хитон короткий и грязный, а царапинами усыпано всё, что попадается на глаза. Золотые пояса рассыпаются, но всё ещё поблескивают из-под налипшего на них песка. Я выгляжу ужасно.