Книга Год Горгиппии, страница 144 – Софа Вернер

— Какой шум? – спрашивает заботливая Атхенайя. Она мокрая от пота, потому что тянула наряду со всеми. Даже мне чуть достаётся её материнской участливости мокрой тканью на лоб.

— Волны. Как-то слишком громко бьются о скалы, так ведь? – он прикладывает пальцы к своей голове, пытаясь намекнуть, что она раскалывается изнутри.

Но Море не шумело – не для нас всех, по крайней мере. Внутри Ираида наставник бушевал от случившегося проигрыша.

— Это было очень глупо!

Над нашими ушами визжит Ксанфа, причитает и отчитывает – ну очень на неё похоже. Я хочу посмотреть ей в глаза, порадоваться тому, что, невзирая на любые успехи других атлетов, Ираид привлёк больше всех внимания, пусть и провалом. Буквально провалом в песок.

И только я трепещу ресницами и открываю рот, чтобы возразить ей, Солнце издаёт оглушительный звон – первый шаг завершён.

Турнирная таблица – мрамор, на котором знаки выбиваются и меняются сами собой. Я распознаю очерёдность наших выступлений по этим безликим значкам.

Сначала Ксанфа, потом я, в конце – Ираид. Встаю рывком, с приседа поднимаюсь на ноги и стараюсь улыбнуться Ираиду, чтобы его подбодрить. Рифка потирает ладонями мои перенапряжённые плечи и отчитывает, что я потратила столько сил «впустую».

— Он многому меня научил. Он мой Путеводный. Мы не ладили иногда, да, и всё же он чемпион. И он добр. Разве мало?

Моя команда послушно вздыхает, выражая понимание, и только пятая из нас опять пренебрежительно мычит:

— Все знают, что Ираид, сын Перикла, учил царевну Ксанфу, а не тебя.

— Разве?!

Она щурит глаза. В Институте наверняка обсуждали тренировки – они всегда проходят у всех на глазах. Девушка даёт мне понять, что она обо мне судит и знает больше, чем заслуживает, и её вызов в команду больше не кажется мне таким уж случайным.

Моё смятение прерывает милая Патимат, которая обнимает с разбегу – хвалится, что заняла второе место, и посвящает эту победу над собой мне. У неё прохладно шелестит одежда, и я тоже обнимаю её в ответ, чуть не стягивая с неё головной платок. Мы почему-то все смеёмся – перепуганные, растрёпанные, но единые.

КОМАНДА КСАНФЫ

Ядолжна была помочь ему? Должна ли? Но я бы его не вытащила и сгинула бы сама. Стараюсь отвлечься на что-то, занять руки – но нигде не пригождаюсь. Столкновение атлетов отделяет меня от происходящего с учителем, и, не скрою, я всё пытаюсь подглядеть, как же он там. Не могу спросить, как они справляются, – разве что наблюдаю за успехами и неудачами, а после сверяюсь с табличкой достижений, радостно находя себя не на последнем месте.

Но впереди ещё четыре шага, и с одним из них мне придётся справиться как-то получше Ираида. Я не снесу такого позора, и едва ли меня кто-то бросится спасать.

— Какое же хвастовство… – бурчу я, глядя на то, как мой напарник по пятиборью надевает на лошадь неведомое мне приспособление для езды. Эти ремни покрыты золотыми узорами, выложенными мозаикой из причудливо маленьких кусочков. Они поблёскивают, слепят. Я прикасаюсь – горячие как огонь. Даже для меня сильно горячие. – Красота поможет выиграть?

— Надёжность крепления и лучшая порода коня – вот что поможет выиграть, – фыркает в ответ всадник. Остаётся надеяться, что он хотя бы умеет держаться в седле.

— И откуда же у нас лучший конь?