Книга Год Горгиппии, страница 137 – Софа Вернер

Не ответив на мой прямой вопрос, она вдруг заявляет мне строго и вычурно по слогам, боясь, что я не пойму:

— Насколько я знаю, ты – не самая сильная претендентка на победу.

Я чуть удивлённо киваю, стараясь разобраться в её словах (потому что соединять в голове их не так-то просто). Насколько могу, настолько и пытаюсь себя оправдать – хотя Рифка фыркает, наверняка осуждая меня за это. С напускной угрозой они с Камалом сообщают вполголоса, что нужно поскорее заняться заточкой кинжалов, хотя в дисциплинах никакой такой борьбы не заявлено. Наставлять их у меня не хватит сил и ума.

— Может быть, я не полубогиня и не старый опытный атлет, но у меня тоже есть свои достоинства. Например, я хорошая охотница и много умею руками. Меткая.

Нахваливать себя сложно, даже как-то солоно на языке становится. Если я не смогу воодушевить этих людей бороться со мной наравне, то и на полосу состязаний выходить нет смысла. На отборе мне было легко: там я стояла сама за себя и рисковала только собой. Желание Богов объединить нас в команды – или хитрость, или уступка, но пока что я облегчения не ощущаю.

— Не переживай, спорт в шагах заявили ерундовый, – успокаивает меня Рифка. – Ну что я, не прыгну в длину? Не пройду по мостику? Да хоть за вас всех.

Рифка всё воспринимает легко, снисходительно. Я привыкаю к её беспечности и отвлекаюсь на неё с лёгкой улыбкой.

— По мостику через пропасть,– беспокойно напоминает незнакомая девушка. Не могу разобраться, хочу ли я знать её имя, потому больше не спрашиваю. Пусть пока что побудет Девушкой, потому что к остальным я и так привязалась слишком тесно – и как теперь буду переживать за них, даже вообразить тяжело.

— Да откуда здесь взяться пропастям? – возражает ей Патимат, привыкшая к гладким горным склонам. Быть может, в запале и радости, что её взяли состязаться, она всё ещё не поняла, что Боги воссоздадут нам любую преграду, если захотят.

— В Боспоре есть, – продолжает возмущаться Девушка. – Я оттуда. У нас есть расколы – из них и доставали золото. А между краями раскола – переправы, чтобы можно было переносить грузы и себя. Они не всегда прочные, однако они есть.

— Спасибо за увлекательный рассказ, – Рифка хлопает её по плечу. – Будем надеяться, ты над пропастью и пойдёшь, раз опытная.

— Риф, ну ты-то куда детей друг с другом сталкивать? – недовольно отзывается Камал.

В ответ Рифка только вставляет кинжал в ножны с лязгом, придавая своим словам убедительности. Если взглянуть со стороны, Рифка и Камал – какие-то ненастоящие люди, скорее, воплощение моих оживших совести и наглости. Я обречённо вздыхаю.

КОМАНДА КСАНФЫ Среди незнакомцев

Я среди незнакомцев и боюсь признаться, что мне страшно. Мужчины, которых ко мне посылает Отец, плечом к плечу способны образовать стену, они крепкие, широкие и с прямой выправкой. Он думает, что сила – единственный гарант победы. Я не ровня им, истинным сильнейшим атлетам, которые положили на алтарь спорта всю свою жизнь. Рядом с ними я выгляжу инородно и глупо, и толпа это признаёт – смеется, тычет пальцами в мою сторону. «Посмотрите! – кричат. – Наняла себе защитников, которые всё пройдут за неё!»

Мне не доверят даже прыгнуть – оступлюсь.

— Стойте! – я врываюсь в их неразборчивые планы на победу. Они распределяют позиции, критикуют способности друг друга и ставят под сомнение каждое слово, заводя споры. Низкие голоса в голове смешиваются в один.