Книга Год Горгиппии, страница 136 – Софа Вернер

— Я – столпом жара. Как огонь.

— Неплохо, поверю тебе на слово. Избранным виднее, – она хмыкает, делает шаг в сторону и откидывает косы назад. Сегодня они, как хлысты, тянутся вдоль её тела, словно рано или поздно смогут обернуться ядовитыми змеями. Только помогут ли они нам одержать победу?

Я стараюсь не думать, что всё происходит всерьёз, – цепляюсь за слова Рифки, чудом оказавшейся рядом. Может, мы и правда все отравлены Богами, а кругом – их обман, и настоящей жизни и смерти больше не существует, и я не обрекаю Рифку на погибель в случае, если сама допущу ошибку. Но не только за неё Земля вынудит меня понести ответственность.

— Думал, что уже не найду вас. Народу собралось поглядеть многовато.

Камал появляется за нашими спинами, почти со стороны обрыва, и я вздрагиваю от неожиданности. Но вот чем он радует меня и пугает в одночасье – держит за руку девушку, которая выглядит более счастливой, чем кто-либо на этой арене.

— Это моя сестра Патимат, – знакомит он. Мы с Рифкой хором охаем.

— Бати! Меня зовут Бати, – недовольно откликается девушка, вырвав у брата руку, чтобы не выглядеть его дополнением. Она вполне горда и хороша собой в аварских одеждах, покрывающих почти всё тело, кроме рук и стоп. Лицо и волосы её при этом открыты.

Я протягиваю ей руку, и она очень живо трясёт её в приветственном жесте, а потом и вовсе обнимает, говоря, что благословлена на участие тем, что я вызвалась быть избранницей. В её глазах я не жертва, выставленная Богам на алтарь, а смелая доброволица, которая во главу своего успеха поставила сбор команды заброшенных стран, далёких от Моря.

Вся моя команда – невероятно смелые юные девушки, равные мне и во многом меня превосходящие; и аварец, который вызвался сам, вслед за сестрой. Я скромно радуюсь им, но скорее пугаюсь, что отберу у аварской семьи кормильцев и детей, – а взгляды их народа на жизнь больше не кажутся мне чужеродными, чтобы утрату эту осудить.

Впятером мы не выглядим жалко, но слегка уступаем каждой стороне – у Ксанфы команда сияет, а соплеменники Ираида берут опытом и внушительностью; но получше я рассмотреть не могу. Нас изолируют тканями, расписанными знаками. На каждом – пять колец и узоры: жёлтый круг с шестью лучами, голубоватые волнистые линии и иссушенное тёмное дерево. Последний, видимо, наш – жалкий, хрупкий и бедный на цвет. Эти полотнища создают нам тень и позволяют подготовиться к дистанции. Хотя мы так давно и нудно тренируемся, что завершить Олимпийские игры хочется как можно скорее. Всё равно уже ничего не изменить.

— Вы сошли с ума! – восклицает единственная девушка, которая пока не знакома нам. Кажется, мы даже и не попытались разузнать её имя. Рифка переплетает свои косы, а Камал прикрывает тканью Патимат, чтобы она подняла волосы повыше и стянула их понадёжнее.

— Послушай, – я стараюсь успокоить её, поднимая ладони в дружеском жесте. Она стоит напротив так, словно нападёт, – хотя обладает нездоровым костлявым станом и серыми волосами. Маленькая, низкого роста, но при том достаточно смелая, чтобы сомневаться во мне.

Я не знаю её имени и допроситься не могу ни на каком из известных мне языков. По глазам вижу, что понимает, но разговаривать не хочет. Тогда я продолжаю прямо:

— Я тренировалась, тренировались и мои друзья. Мы сможем защитить тебя. Даже если тебе выпадет сложная участь, я помогу. Расскажи нам, в чём ты хороша?