Книга На чёрных крыльях феникс, страница 154 – Дэри Айронин

— Я и мечтать не могла о таком, – прошептала я. – Теперь я благодарю Небеса за то, что они послали меня сюда и свели с тобой.

— Я тоже, – признался Минхо.

Мы сидели, касаясь друг друга пальцами, вслушиваясь в звуки вокруг, ловя дуновение ветра и наблюдая за луной. Время от времени мы что-то вспоминали и отпивали по глоточку из пузатого сосуда с макколи. Этот алкоголь (наверняка из-за Минхо) пришёлся мне по вкусу. В конце концов, не зря говорят, что и полынь – стебель среди конопли (вот и я стала лучше относиться к алкоголю). Так мы и сидели под благословением луны в кромешной темноте, оставшись совершенно одни в этом мире.

— Видишь лунного кролика? – спросил Минхо.

Пальцем он очертил жёлтое пятно на лепёшке, плавающей в чёрном море неба.

— И вправду, похоже!

— Есть легенда. Кролик считал себя бесполезным существом и был готов принести себя в жертву, чтобы накормить усталого путника. Прознав о самоотверженности кролика, Небесный царь поместил его на луну, откуда тот мог наблюдать за жизнью на земле и помогать нуждающимся. Видишь ступку? Это кролик мешает напиток бессмертия.

— Если так, можно ему загадать желание?

Мужчина кивнул, а я сложила руки и, зажмурившись, попросила кролика позволить нам с Минхо всегда быть вместе и любить друг друга.

Мы прогуливались по улице, когда Минхо сообщил:

— Я должен буду покинуть тебя ненадолго.

— ?

— «Светлые» ордена были слишком тихими после неудачного покушения на Главу Ха и его внучку. Они объявили, что их похитили «змеи», и ждали шантажа с нашей стороны. И теперь срок ожидания истёк, Главу и Ха Чон признали убитыми. На «змей» сейчас охота ожесточилась. Мы уже разослали приказы затаиться и приостановить деятельность, но всё равно ситуация напряжённая. И Гоын с дядей перестали выходить на связь.

— Думаешь, что-то случилось?

Под «что-то» подразумевалось конкретное «были пойманы и/или убиты».

— Надо проверить. Если да, тела не должны попасть в руки врага.

Я не знала, надеяться ли, что Гоын жива? Но тогда в голову закрадывались коварные представления, как она обрадуется, что спасти её пришёл именно Минхо. А если она умерла, то весь орден может оказаться в опасности. Да и жалко было девушку. В конце концов, ей и так не повезло с невзаимными чувствами. Прочитав всё по моему лицу, Минхо усмехнулся и поцеловал меня.

— Не ревнуй.

И вдруг с неба посыпались белые хлопья. Но для снега было слишком тепло, так что, не успев достигнуть земли, снежинки таяли. Такое странное противоречие снега и тепла вызывало ощущение мистичности происходящего. Минхо ласково улыбнулся, поглаживая меня большим пальцем.

— Видишь, мы даже первый снег застали. Это хороший знак.

— Надеюсь.

— Не переживай, новый год точно будем встречать вместе. А так, если что надо будет, обращайся к Минхёку.

Но успокоить меня у сульса не вышло. Наоборот, я начала тревожиться. Обычно, когда дают такие обещания, происходит что-то дурное. На будущее лучше не загадывать. Я едва сдержала слёзы, прощаясь с Минхо рано утром. Без него дом опустел. Я выдержала всего день, и то, погрузившись в изучение трактатов о магии и священных силах. А на второй день, к счастью, зашла матушка Минён. Я училась у неё шить и вышивать. Идея с кринолином зашла на ура, и сейчас больше половины женщин в ордене носили десамчхиму с бамбуковыми кольцами: и пышно, и легко. Кушать дома у меня получалось редко. Видимо, это и были плюсы коллективистской культуры. Меня постоянно кто-то звал к себе: то матушка Минён, то Суюн, то Бо Нгаи с дедулей Сангхуном и Чон, то Минхёк навязывался. У меня не было времени скучать (хотя я всё равно скучала по Минхо): то учёба, то практика, то гости.