Книга На чёрных крыльях феникс, страница 121 – Дэри Айронин

— Что ты такое вспомнила, онни, что так покраснела? – хихикнула Чон.

— Ничего! – отрезала я, но взгляд мой зацепился за девушку.

Она лежала рядом, но на небольшом возвышении. В её распоряжении было больше пространства и подушек, но меня привлекло не это. Такая милая и невинная Чон лежала на постели на боку в весьма кокетливой позе. Так с Чон закрутить роман проще, чем с Донхёном! Вон она сама себя как ведёт! Только я чувствовала не возбуждение, а скорее сестринское возмущение. Я легла в ту же позу, только ещё более соблазнительную и маняще провела рукой по своим бёдрам. Чон удивилась.

— Что ты делаешь?

— Кисэн иногда так встречают клиентов.

Чон сразу поняла, что я имела в виду, и, засмущавшись, села. Хах, как я и думала. Это было не из умысла, а просто по незнанию.

— Я видела иллюстрацию в одной книжке, – тихо призналась она.

— Какой?

Чон не пришлось далеко идти – книга была припрятана под матрасом. Я бегло пролистала её. Что ж, это была романтическая повесть. Неудивительно, что здесь была иллюстрация томящейся в ожидании главного героя женщины.

— Я тоже люблю истории о любви, и в своё время прочитала их немало, – улыбнулась я.

— Правда?! – снова оживилась Чон, поняв, что я не собираюсь её осуждать. – Моя любимая – это история про дурачка Ондаля и принцессу Пхёнган. А твоя?

Эх, нарисовать бы Чон комикс по сюжету… А может, свой придумать. Я рассказывала Чон некоторые истории полночи. А когда уснули, пришёл уже слуга, чтобы разбудить меня. Чёрт! Спа-а-а-ать!

Так, сонная, я и оказалась у могильного кургана Дэхёна. Я поставила тяжёлую корзинку на землю и поправила ворот чогори, куда пробрался холодный утренний ветер. Глава Ха Сангхун смотрел на меня, едва не плача, так что я поспешила на небольшую площадку для обрядов, чтобы отдать поклоны духу Земли. Стиснув зубы, я про себя приговаривала: «Только не гневайся, что здесь я вместо твоей дочери». Обряд мёдже проходил так же, как и в оригинальной сцене. С одним только отличием. Казалось, что нас тут далеко не двое, но остальные присутствующие явно были не из видимого мира.

— Хо-хо, такой был утончённый и высокодуховный человек и так любил простую уличную еду, – приговаривал дедуля Сангхун, расставляя еду на жертвенном столе, – да ещё со столь специфичным вкусом. Остро-сладкий, хо-хо, да уж… Вот только, как сейчас помню, Дэхён чаще отказывал себе в удовольствии. Видите ли, он должен был научиться обуздывать желания. А я считаю, что постоянное воздержание вредно для здоровья!

— Это был мой Путь, – прошелестел ветер голосом Бессмертного. – Я должен был научиться отказываться от того, что любил.

Я заозиралась по сторонам. Видения не было, но голос я слышала отчётливо. Лишь когда после очередных поклонов и действий с выливанием спиртного на могилу мы опустились на колени на минуту молчания, я вдруг различила в игре света и тени силуэт Бессмертного, сидящего с правой рукой, кончиками пальцев касающейся земли, а левой рукой в положении медитации – дхьяна. И вдруг всё «видимое» пропало. Я снова была в этом странном месте, где под ногами клубились то ли облака, то ли туман. В этот раз Бессмертный был чётче обычного. И я заметила, что сидит он на гигантском лотосе. А вокруг через белизну тумана проявлялись очертания персика, вишни, абрикосов и других деревьев.