Книга Спорим, ты сдашься первой?, страница 57 – Анна Измайлова

— Конечно.

— Но если тебе страшно…

Я резко повернулась.

— Мне не страшно.

— Правда?

— Да.

— Тогда я могу пойти первым?

— Иди.

Он наклонился чуть ближе.

— Или можем сэкономить воду.

Я ткнула его пальцем в грудь.

— Плечо.

— Вода полезна для восстановления.

— Не изобретай физиотерапию под свои грязные мысли.

— Они не грязные. Они экологичные. Про экономию ресурсов.

— Вон из моей комнаты.

Он рассмеялся и, к моему удивлению, действительно пошел к двери.

У порога остановился.

— Вера?

— Что?

Он оглянулся.

— Доброе утро.

Два обычных слова, а меня накрыло теплом сильнее, чем от всех его провокаций.

— Доброе, — сказала я.

Он ушел.

* * *

Совместный душ случился вечером, случайно.

Ну… почти.

День вообще прошел странно.

Мы оба делали вид, что заняты обычными делами, но постоянно пересекались в блоке.

Я готовила кофе, он подходил за кружкой и целовал меня в висок. Сидела за ноутбуком, он проходил мимо и как бы случайно касался пальцами моей спины. Доставала йогурт — он забирал его из моих рук, открывал и возвращал.

— Я могу сама, — сказала я.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Мне нравится быть полезным.

— Открой тогда статью по статистике и сделай мне таблицу.

— Я сказал полезным, а не самоубийцей.

Он готовил обед и это оказалось отдельным видом пытки.

Артем Воронцов на кухне был слишком домашним.

В спортивных штанах, в темной футболке, босиком. Волосы влажные после душа. На плече бинт под тканью. Он стоял у плиты, помешивал что-то в сковородке.

— Ты умеешь готовить? — спросила я, садясь на столешницу.

— Не травился пока.

— Это низкая планка.

— Для спортсмена — нормальная.

— Что готовишь?

— Омлет.

— Это завтрак.

— Сейчас воскресенье. В воскресенье время не существует.

Я смотрела, как он разбивает яйца одной рукой, второй придерживая миску.

— Дай помогу.

— Сиди.

Он вернулся к сковородке.

Я спрыгнула со столешницы, подошла к нему сзади и осторожно положила ладони ему на талию.

Он замер.

— Что ты делаешь? — спросил он.

Голос сразу стал ниже.

— Проверяю, насколько легко вывести тебя из строя.

— Очень.

— Правда?

— Ты уже вывела.

Я прижалась лбом к его спине.

Смело. Слишком смело для себя.

Но после вчерашней ночи внутри словно появилась новая часть меня... я хотела коснуться и коснулась.

Артем накрыл мою руку своей.

— Вера.

— М?

— Если ты будешь так стоять, омлет сгорит.

— А ты не отвлекайся.

— Умная мысль, но невыполнимая.

Он выключил плиту.

— Что ты делаешь?

— Спасаю омлет и остатки самообладания.

Он повернулся ко мне, и теперь я оказалась между ним и столешницей.

— Ты сегодня какая-то смелая, — сказал он.

— Тебе не нравится?

— Мне очень нравится.

Я подняла подбородок.

— Ты сказал, что хочешь, чтобы я сама подходила.

Его глаза потемнели.

— Сказал.

— Я подошла.

Он выдохнул, словно еле держался.

— Вижу.

— И?

— И теперь я пытаюсь не выглядеть слишком счастливым идиотом.

— Получается?

— Нет.

Я рассмеялась, он поцеловал меня в шею. Легко, тепло и прямо в то место, где кожа сразу стала чувствительной, я замерла.

Он заметил.

— Тут? — прошептал он.

— Что?

— Тебе нравится, когда я целую тут?

— Я не…

Он снова коснулся губами шеи, чуть ниже и медленнее. Я вцепилась пальцами в край столешницы.

— Артем.

— М?

— Омлет.

— К черту омлет.

Он поцеловал еще раз и еще, не торопясь.

— Ты такой нехороший, — сказала я.