Книга Спорим, ты сдашься первой?, страница 54 – Анна Измайлова

Я провела ладонями вниз по его спине, к пояснице, чувствуя, как он вздрагивает под моими пальцами. Потом притянула его ближе.

Он выдохнул почти болезненно.

— Ты понимаешь, что делаешь?

— Да, — прошептала я.

И раздвинула бёдра чуть шире.

На секунду между нами повисла тишина.

Такая густая, что слышно было только наши дыхания.

Потом он поцеловал меня, сильно, глубоко, почти отчаянно и прижался ко мне всем телом. Его живот скользнул по моему, грудь снова придавила грудь, кожа к коже, жар к жару. Я почувствовала его между ног и задрожала ещё сильнее.

Он не торопился.

Сначала только тёрся о меня медленно, мучительно близко, заставляя меня терять голову от каждого движения. Я сжала его плечи, попыталась сделать вдох, но он застрял где-то в груди.

Он шумно выдохнул.

И вошёл медленно. Моё тело напряглось, потом приняло его, горячего, тяжёлого, настоящего. Я вцепилась в него, уткнулась лицом в его плечо и всё-таки издала звук тихий, сорванный, слишком откровенный.

Его ладонь легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, губы коснулись виска.

Он начал двигаться медленно.

Сначала почти осторожно, коротко, будто боялся сделать слишком резко. Но с каждым моим выдохом, с каждым движением моих бёдер навстречу ему, в нём становилось меньше контроля. Его дыхание рвалось у моего уха. Плечи напрягались под моими ладонями. Его кожа стала влажной.

А я больше не могла молчать.

Пыталась — но не могла.

Каждое его движение отдавалось во мне глубоко, сладко, почти невыносимо. Я чувствовала его всем телом. Простыня сбилась под нами. Мои ноги обхватили его бёдра сами собой.

Я прижалась к нему сильнее, провела ногтями по его спине, чувствуя, как он вздрагивает и отвечает движением резче. Глубже. Уже не так осторожно, но всё ещё внимательно, он ловил каждый мой звук, каждое напряжение, каждую дрожь.

Его движения стали глубже, увереннее, и я закрыла рот ладонью, потому что иначе меня услышали бы точно. Но он снова убрал её, переплёл наши пальцы и прижал мою руку к подушке рядом с головой.

Я почувствовала, как внутри всё собирается в тугой горячий узел.

Я попыталась отвернуться, но он поцеловал меня, не давая спрятаться. Его губы были жадными, влажными, настойчивыми. Его тело двигалось уже рвано, тяжело, почти на пределе.

— Смотри на меня, — прошептал он.

Я посмотрела.

И в этот момент меня разорвало удовольствием.

Волной. Горячей, глубокой, лишающей воздуха. Я выгнулась под ним, вцепилась в его спину так сильно, что, наверное, оставила следы. Он застонал сквозь зубы, прижался ко мне крепче и несколько раз двинулся почти отчаянно, уже теряя ритм.

Потом замер.

Тяжёлый. Горячий. Дрожащий.

Его лоб опустился к моему плечу. Я чувствовала, как он дышит — рвано, тяжело. Его сердце билось у моей груди. Мы лежали, не размыкая объятий.

Мои пальцы всё ещё были на его спине, только теперь гладили медленно, почти нежно. Там, где секунду назад цеплялись до боли.

Он повернул голову и поцеловал меня в плечо.

Потом мы долго молчали. Я лежала на боку, укутанная в одеяло, лицом к нему. Артем лежал рядом, осторожно, чтобы не давить на плечо. Его пальцы лениво скользили по моей ладони.

В комнате было тихо, только за окном шумел ветер. На столе горела маленькая лампа, потому что выключить свет мы забыли.