Книга Ухожу к бывшей жене, страница 54 – Елена Валерьева

— Я, Алина, не мальчик. Я не иду туда, где мне всё равно.

И вот после этих слов я окончательно поняла:

Да, страшно.

Да, рано.

Да, я ещё треснутая, осторожная и временами очень уставшая.

Но это уже неважно.

Потому что рядом со мной был мужчина, при котором мне не хотелось защищаться от любви.

А это редкость страшнее чуда.

Глава 21

Глава 21

Счастье, как ни странно, не отменяет бытовуху. Вот это очень обидное знание взрослой женщины. Ты можешь вечером целоваться в машине с мужчиной, от которого у тебя колени ведут себя как нетрезвые, а утром всё равно будешь стоять у раковины и оттирать кастрюлю, в которой подгорела гречка, пока собака пытается сожрать детский пенал.

Жизнь не говорит:

— О, прости, у тебя любовь, давай мы пока уберём коммуналку, завтраки и утреннюю истерику подростка.

Нет. Жизнь, наоборот, как будто проверяет: ну что, красавица, выдержишь ли ты настоящие чувства между кружками, сменкой и школьным проектом из желудей?

Я выдерживала. Пока. И даже с каким-то новым, не до конца понятным себе удовольствием.

Мне нравилось просыпаться и видеть от Максима короткое: «Доброе утро. Как твои?» Не «как ты» даже. А именно — твои. Как будто он понимал: я давно уже не одна единица измерения. Я — это сразу дети, собака, график, заботы и всё то большое, шумное, живое, что идёт со мной комплектом.

От этого внутри делалось как-то очень спокойно. Но именно в такие моменты жизнь обычно хрустит пальцами и решает: ну-ну.

В тот день я задержалась на работе. Снова. Поставщики, дебильный отчёт, начальник с лицом человека, которому мешает существовать любой чужой обеденный перерыв — всё как обычно. К шести вечера у меня уже звенело в висках, а в сумке лежал телефон с двумя пропущенными от Егора и одним сообщением от Вики:

«Если ты задержишься ещё на полчаса, мы сожрём всё без тебя и, возможно, соседей»

Я уже улыбнулась, представляя это семейное людоедство в исполнении дочери, когда следом прилетело второе сообщение:

«И ещё. У нас тут ситуация»

Сердце у меня сразу сделало то самое нехорошее движение, после которого женщинам полагается валерьянка, а не рабочие совещания. Я набрала её сразу.

— Что случилось?

— Ты только спокойно, — сказала Вика тоном человека, который сам уже прошёл стадию спокойствия и теперь просто наблюдает за чужим падением.

— Вика.

— К нам пришёл папа.

В груди у меня стало пусто. Прямо сразу. Как будто кто-то резко вытащил воздух.

— Зачем?

— Сказал, что хочет увидеть Егора. Что это срочно. Что он уже внизу. А Егор услышал и теперь мечется, как кот перед ветеринаром.

Я закрыла глаза. Господи. Ну почему. Почему мужчины всегда так любят срочность именно тогда, когда им надо, а не когда тебя это не ломает?

— Он зашёл в квартиру? — спросила я.

— Нет. Я его не пустила.

Вот ведь. Мой прекрасный, язвительный, страшный ребёнок.

— Умница, — выдохнула я. — Скажи Егору, что я еду. И пусть никто никому не открывает.

— Уже сказала. Но он плачет.

Ну вот. Сразу. Я схватила сумку, пальто, шапку, что-то крикнула в сторону кабинета, не разбирая слов, и уже через пять минут неслась к машине, как женщина, у которой дома не просто ситуация, а мужчина с прошлым и ребёнок с сердцем.

Максим позвонил сам. Я, видимо, случайно нажала на его контакт, пока вытаскивала телефон.