Книга Мама для дочери босса, страница 81 – Елена Валерьева

— Тогда я всё равно останусь рядом.

Она помолчала. Потом очень уверенно кивнула.

— Тогда ладно. Женитесь.

Мы с Арсением переглянулись. Он выглядел так, будто одновременно хочет рассмеяться и рухнуть на пол от облегчения.

— Это всё? — спросил он.

— Нет, — сказала Майя. — У меня ещё условия.

— Конечно, — пробормотала я.

— Во-первых, свадьба не должна быть скучная. Во-вторых, никакой злой музыки. В-третьих, я буду главная красивая.

— А мы тогда кто? — осторожно поинтересовался Арсений.

— Вы второстепенно красивые, — великодушно ответила она.

Я всё-таки рассмеялась в голос. И именно в этот момент меня вдруг накрыло простым, ясным, почти болезненным чувством: вот оно. Не идеальное счастье. Не удобное. Не гладкое. Но настоящее.

Позже, когда Майя убежала показывать Ольге, что «папа с Евой наконец-то решились», мы с Арсением остались в саду вдвоём. Он молчал. Я тоже. Потом он подошёл ближе и взял меня за руку.

— Вы в порядке? — спросил он.

Я посмотрела на него.

— Нет.

Он напрягся мгновенно.

— Почему?

Я улыбнулась.

— Потому что счастье — тоже стресс, если ты к нему не привык.

Он выдохнул. И только потом, совсем тихо, сказал:

— Я постараюсь сделать так, чтобы вы привыкли.

— Осторожнее, Воронцов. Это уже звучит как нежность.

— И что?

— Инесса предупреждала, что это ваша самая опасная стадия.

Он хмыкнул.

— Поздно. Вы уже внутри.

— Да, — ответила я и переплела свои пальцы с его. — Похоже, да.

И в тот момент я поняла одну очень простую вещь. Иногда жизнь действительно разваливается на куски. А потом из этих кусков, боли, страха, глупостей, чужих ошибок и собственных несвоевременных чувств вдруг складывается что-то новое. Не идеальное. Не ровное. Но твоё.

И, наверное, именно это и есть любовь.

Рэнвик. По данным сердца

Глава 49

Глава 49

Помолвка не принесла тишины. Она вообще ничего не упростила. Наоборот — всё как будто стало ещё острее, потому что теперь между мной и Арсением не просто висело напряжение, а стояло чёткое, страшно живое «мы». И это «мы» нужно было как-то встраивать в дом, в жизнь Майи, в отношения с Инессой, в прессу, в его привычку всё решать и в мою привычку сначала огрызаться, а потом чувствовать.

Первые два дня мы почти никому ничего не говорили. Не потому что стыдились. Потому что нам хотелось хоть немного подышать внутри этой новости без чужих глаз, оценок и советов. Майя, конечно, молчать не собиралась. Её хватило ровно до вечера второго дня, а потом она с торжественным видом сообщила Ольге:

— Папа и Ева решили наконец официально не быть странными.

Ольга моргнула один раз, очень медленно, потом посмотрела на нас обоих и сухо сказала:

— Поздравляю. Давно пора.

На этом моменте я поняла, что, возможно, все вокруг давно всё знали, просто ждали, когда мы перестанем вести себя как идиоты. Влад узнал следующим. И, в отличие от Ольги, молчать красиво не умел вообще.

— НЕТ. ПОДОЖДИ. ЧТО? — заорал он так, что у меня телефон пришлось отодвинуть от уха. — Вы серьёзно? Вы реально решили подарить миру лучший второй сезон в истории?!

— Влад, — устало сказала я, — если ты сейчас начнёшь рассуждать о драматургии моей личной жизни, я тебя прокляну.

— Поздно! Я уже счастлив!

— Это не эфир, успокойся.

— Нет, Ева, это именно эфир. Просто пока внутренний.