Книга Мама для дочери босса, страница 83 – Елена Валерьева

— Нет, — сказала она, прищурившись. — Это слишком как торт.

Лика вздохнула. Я тоже.

— А это? — спросила стилистка, протягивая мне следующее.

— Это слишком как богатая тётя, которая хочет всем показать, что у неё талия и деньги.

Я закрыла лицо руками.

— Арсений должен это слышать. У него растёт чудовище.

— Нет, — серьёзно поправила меня Майя. — У него растёт вкус.

Господи.

Я ушла за ширму переодеваться в следующий вариант. Платье оказалось простым — молочно-белым, с мягкой линией плеч, без лишнего блеска, без корсетов, без желания ослепить весь город. Когда я вышла, Майя неожиданно замолчала. И Лика тоже.

Я остановилась.

— Что? Всё так плохо?

Майя поднялась с дивана и подошла ближе. Посмотрела на меня снизу вверх очень внимательно. Потом сказала:

— Вот. Это как ты.

У меня внутри что-то дрогнуло так резко, что пришлось сглотнуть.

— А это хорошо? — спросила я чуть тише, чем хотела.

— Это самое хорошее, — ответила она. — Потому что если ты будешь как кто-то другой, папа всё равно поймёт. Он тебя слишком долго уже так смотрит.

Я уставилась на неё. Лика деликатно отвернулась в сторону зеркал, явно делая вид, что не слышала семейного психологического сеанса.

— Майя…

— Что? Это правда.

Это, конечно, было правдой. И именно поэтому от неё снова стало неудобно и тепло одновременно.

Платье мы оставили. Лика победно выдохнула, как хирург после удачной операции. Майя потребовала немедленно отправить фото папе «для контроля эмоционального состояния». Я сопротивлялась ровно три минуты, а потом сдалась. Потому что, если честно, мне самой было любопытно.

Ответ от Арсения пришёл не сразу. И это бесило. Я уже успела убедить себя, что он занят, что не открыл, что, может, вообще отреагирует каким-нибудь сухим «хорошо», потому что мужчины его типа, вероятно, не умеют отвечать на свадебные платья без делового подтекста.

Потом телефон завибрировал.

Сообщение было коротким:

«Если вы выйдете ко мне в этом, я забуду половину клятвы».

Я перечитала один раз. Потом второй. Потом закрыла глаза и застонала в ладонь.

— Что? — оживилась Майя. — Что он написал?

— Ничего.

— Врёшь.

— Это не для детских глаз.

— Тогда точно хорошее.

Я закатила глаза. Лика уже откровенно улыбалась.

— Вы краснеете, — заметила она.

— Спасибо. Мне самой неясно, как это теперь остановить.

— Не надо останавливать, — авторитетно заявила Майя. — Это романтический цвет.

Прекрасно. Просто прекрасно. Я стояла в свадебном платье, краснела от сообщения будущего мужа и обсуждала цвет собственного лица с ребёнком, который был умнее половины взрослых вокруг.

Когда мы уже возвращались домой, Майя вдруг стала тише. Села на заднее сиденье, уткнулась в окно и минут пять молчала. Я сразу это заметила.

— Что? — спросила я.

Она не повернулась.

— Ничего.

— Заговорщица.

— Я думаю.

— О чём?

Она вздохнула.

— А если мама потом расстроится, что ты станешь женой папы?

Вот и всё. Опять. Ни один счастливый момент в нашей жизни не мог существовать без лёгкой тени чужой боли. И, наверное, в этом тоже была правда нашей семьи.

Я пересела к ней ближе.

— Майя, — сказала я тихо. — Чужие чувства — это не то, что ты должна носить на себе круглосуточно. Понимаешь?

— Но я же всё равно думаю.

— Я знаю. И это нормально. Но ты не отвечаешь за то, как взрослые переживают свои выборы. Даже когда тебе очень хочется всех спасти.