Книга Мама для дочери босса, страница 78 – Елена Валерьева

И в этих объятиях не было больше ни игры, ни войны, ни сделки. Только выбор. Наш.

Глава 46

Глава 46

Иногда после слова «да» жизнь не становится проще. Она становится настоящей. И, как назло, именно это и произошло.

Следующие дни были похожи на жизнь внутри натянутой проволоки. Мы с Арсением больше не делали вид, что между нами ничего нет. Но и выйти с этим наружу до конца не могли. Не тогда, когда вокруг всё ещё крутилось вокруг Майи, Инессы, юристов и прессы.

Это была самая странная близость в моей жизни. Утром — он отдаёт распоряжения по телефону так, что даже стены становятся по стойке смирно, а потом, проходя мимо, едва заметно касается моей ладони пальцами. Днём — мы обсуждаем с психологом, как не травмировать ребёнка новыми встречами, а под столом наши колени случайно сталкиваются, и оба на секунду перестаём слышать слова. Вечером — Майя заставляет нас вместе читать ей сказку, а я чувствую, как воздух между нами становится плотнее от невысказанного.

Это было прекрасно. И мучительно. И живо.

Майя, разумеется, заметила всё раньше остальных. Или, может, не раньше — просто единственная не делала вид, что ничего не происходит.

— Вы теперь не мучаетесь, а встречаетесь? — спросила она за завтраком с таким будничным видом, будто интересовалась погодой.

Я поперхнулась чаем. Арсений медленно опустил чашку.

— Майя.

— Что? Я просто уточняю жанр.

Я закрыла лицо ладонью.

— Господи, за что мне ребёнок с душой стендап-комика?

— За хорошее поведение, — серьёзно ответила она.

Арсений посмотрел на меня. Я — на него. И в эту секунду у нас обоих на лицах, кажется, было написано одно и то же: мы пропали.

— Пока мы ничего не будем называть, — осторожно сказал он дочери.

— Почему? Вы же уже не как раньше.

— А как раньше? — не удержалась я.

Она задумалась.

— Раньше вы были «я тебя сейчас урою, но странно дышу». А теперь вы «я тебя всё ещё урою, но потом, возможно, поцелую».

Я уткнулась лбом в стол. Влад, который как раз вошёл в столовую, услышал только конец фразы и замер в дверях с выражением полного профессионального восторга.

— Не вмешивайся, — простонала я.

— А я ещё ничего не сказал.

— Но уже сияешь как мерзавец.

— Это творческое восхищение.

— Это профессиональное извращение.

Арсений потёр переносицу, но уголок его рта всё равно дёрнулся.

— Майя, — сказал он сухо, — доешь завтрак.

— Угу, — кивнула она. — Но вы всё равно подумайте. А то я уже устала быть самой взрослой в доме.

После этого разговора я ушла в сад просто подышать. Минут через пять он нашёл меня там, как всегда.

— Вы смеётесь надо мной, — сказал он, остановившись рядом.

— Не только над вами. Над собой тоже.

— Это должно меня успокоить?

— Нет. Но хотя бы честно.

Он посмотрел в сторону дома, откуда доносился голос Майи. Потом тихо сказал:

— Я не умею это делать правильно.

— Что именно?

— Быть в таком рядом с кем-то.

Я повернулась к нему.

— Арсений, вы вообще в курсе, что люди обычно не признаются в собственной беспомощности вот так, среди бела дня и без алкоголя?

— Я, видимо, теряю квалификацию.

— Или наконец становитесь человеком.

Он хмыкнул.

— Звучит как сомнительное повышение.

Я улыбнулась. А он вдруг стал серьёзным.

— Мне всё ещё страшно, — сказал он.

— Мне тоже.

— Но вы хотя бы не выглядите так, будто сейчас пойдёте на вражеский штурм.