Книга Никому не говори, страница 89 – Марина Зимняя

Я больше не пойду в школу. Все… хватит с меня этих унижений. Утром я позвоню отцу и объявлю о своем решении. Жить здесь я тоже не буду. Пусть мама выпроваживает квартирантов, я буду жить в своем доме хотят они этого или нет. Поищу вариант поступить в какой-нибудь колледж второй волной, если не получится, пойду работать официанткой. Попрошу у бабушки Фриды денег на первое время, она мне не откажет. А если откажет, продам что-нибудь. Я все решила и менять своего решения не собираюсь. Лежу свернувшись калачиком и вздрагиваю от каждого шороха. Прислушиваюсь к вою соседского пса, к бряцанию цепи, к его короткому лаю.

Сажусь в кровати.

Он ничего не сделает ему, побоится.

Том всегда ведет себя так по ночам.

Ложусь снова. Прикрываю веки.

Слышу скрип двери и мягкие шаги по дощатому полу. Я не хочу разговаривать с ней. Я вообще не уверена, что прощу ей когда-нибудь сегодняшний день. Смыкаю веки плотнее.

— Джерри, — мама осторожно касается моего плеча. — Джерри, ты спишь? — ее голос звучит очень обеспокоенно. — Джерри, проснись, — пытается меня разбудить. — Дочь, ты не знаешь где Герман?

Резко распахиваю глаза, сквозь сумрак смотрю в стеклянные глаза мамы. Она комкает на груди халат, смотрит на меня испуганно.

— Третий час ночи, а его все еще нет. У него выключен телефон. У тебя нет номера девочки, с которой он встречается?

— Ба, она ночью искала Германа! — хожу по пятам за бабушкой, пытаюсь убедить ее в том, что маме не нужно идти сегодня на работу.

Я очень боюсь, что у нее снова начнутся приступы эпилепсии. Мне кажется она перестала принимать лекарства. Я не слежу за этим. Мама взрослый человек и привыкла сама заботиться о своем здоровье, но то, что произошло сегодня ночью, это не просто звоночек, это звенящий в набат колокол. У нее серьезные проблемы и у нас вместе с ней, хоть сейчас она и ведет себя, как ни в чем не бывало. Мама продолжает хмуро смотреть на меня, но о Германе даже не вспоминает.

— Джерри, у нее был просто тяжелый день, — шепчет бабушка. — Сейчас ведь все нормально. Надя, не забудь зонт, — бабушка выглядывает в окно, — вон как тучами небо заволокло.

Ночью я отвела ее в постель, попутно объясняя, что Герман сейчас живет в другом месте. Я не стала уточнять где именно, взгляд у нее и так был испуганный, пришлось немного приврать. Спустя пару часов мама проснулась и теперь ведет себя так словно этого разговора не было. Удивительно, как ей вообще удалось уснуть, она отключилась минут через пятнадцать, после того как ее голова коснулась подушки, а я так и просидела рядом с ней почти до рассвета, борясь с жуткими мыслями, кружащими в моей голове.

— Она пьет таблетки? — зужу на ухо бабушке.

— Пьет — нервно произносит она.

— Ты уверена?

— Ты ищешь проблему не там, где следует. Лучше бы за голову взялась. Что ты там вчера учинила? Довела мать, теперь ходишь умничаешь.

— Ну конечно! Кто во всем виноват⁉ Я виновата! — раздражённо всплескиваю руками.

Слышу, как затворяется входная дверь. Мама ушла… Ну и пусть идет! Я ей не нянька!

— Я смотрю, ты в школу сегодня не собираешься? — язвительным тоном произносит бабушка.

— Я в нее не собираюсь в принципе, — забираюсь на диван с ногами. Щелкаю пультом, чтобы чем-то занять руки.

— Ты издеваешься?