Книга Никому не говори, страница 86 – Марина Зимняя

— Ты не в том положении, чтобы вы… ться!

— Травить Сорокину больше неинтересно? Вы нашли новый объект для травли в моем лице?

— Ты сама не захотела вливаться в коллектив. Сейчас бы классно тусила со всеми, но… — он разводит руками, — но ты не захотела становиться частью нашего общества.

— Можно просто оставить меня в покое?

— Нет, ты должна заплатить за это, — он поднимает руку.

— Я заявлю на вас всех. И на девок, и на тебя с дружками. Синяки еще не сошли.

— Не-а, — цокает, — не заявишь. Кстати, как поживает твоя псина? — от его гадкой улыбки сводит скулы.

— У меня нет собаки.

— Я знаю. Я про кобеля твоего соседа. Смотри… как-нибудь проснешься с утра, а его нет.

Внутри все обрывается, сердце снова меня предает, начинает колотиться как заведенное, заставляя меня затаить дыхание.

— Не трогай собаку, — качаю головой из стороны в сторону.

— Я не собираюсь его трогать, но покормить чем-нибудь вкусненьким очень даже могу.

— Пожалуйста, не надо, — голова продолжает совершать отрицательные движения.

— Вот видишь, ты уже говоришь мне пожалуйста, — хмыкает этот урод. — Так кого ты выбрала, Сорокину или Петюна?

Меня тошнит от мыслей, роящихся в моей голове. Не перестаю повторять про себя:

Я не буду этого делать! Не буду! Не буду!

Мир велел мне подняться на третий этаж на большой перемене. Как же отвратительно это звучит «велел», но по-другому ведь и не скажешь.

Я не буду ни чьей дрессированной зверушкой. Понимаю, что за первым выполненным заданием последует, второе, третье… десятое. Мне не отделаться от него никогда. Ведь он нашел мое слабое место.

— Вебер, вот ты где! — поворачиваю голову, наблюдая за тем как в мою сторону косолапой походкой топает Мамай.

До чего же он противный. Здесь вообще нет приятных людей. Даже Колхозник оказался лживой, двуличной тварью.

Молча меряю его взглядом, отворачиваюсь, продолжаю смотреть в окно. Мамай подходит ко мне, останавливается напротив.

— Мир попросил передать тебе, что он не шутил. Я бы не стал кобениться на твоем месте. Вообще-то Сорокина заслужила хорошего леща. Ты думаешь ее кто-то заставлял топтать твою куртку или бросать на пол твою тетрадь? Она только кажется овечкой, поверь… Все ее выходки исключительно ее инициатива.

— Она душевнобольная! — не выдерживаю я. — Не боитесь, что вам прилетит бумеранг за такие выходки?

— Ой, кто бы говорил! Поглядите на нее! Святая… — посмеивается Мамай. — Душевнобольные должны быть изолированы от нормальных людей, а раз уж она живет среди здоровых, то пусть ведет себя адекватно.

— Вас всех нужно изолировать, — выплевываю я раздражённо.

Мамай усмехается.

— Мне жаль тебя, Вебер, не приживешься ты здесь. Забрала бы ты документы пока не поздно, — перекатываясь с носков на пятки, с пяток на носки произносить он, оттопыривая кулаками карманы брюк. — Не хочешь лупить Сорокину, осчастливь Петюна, — едва не хрюкнув от смеха, выдает он. — Прикинь, как он офигеет!

— Я в ваши игры не играю, — отворачиваюсь от него, становясь к нему спиной.

В коридоре очень шумно, пытаюсь абстрагироваться от собственных мыслей вслушиваясь в окружающий меня шум.

— А он ведь тебя спас, — как змей шипит мне на ухо Мамай. — Только подумай, чтобы было если бы не Полунинская шавка. — По спине бежит холод. Чувствую, как начинают дрожать конечности. — Рассказать тебе одну историю? — Отрицательно кручу головой, цепенея от омерзительного чувства страха. — У Мира есть старший брат, лет пять назад он с друзьями вляпался в одну историю. Не буду вдаваться в подробности, чтобы сильно тебя не пугать, но накосячил он прилично. Короче его батя все вывернул так, что он вообще оказался не приделах, а девчонку… ну ту, с которой произошёл весь сыр бор, так ославили, что ей уехать пришлось. Короче, ты очень легко отделалась. Мир отбитый, — качает головой. — Не забывай о том, кто протянул тебе лапу помощи, — шепчет мне на ухо. Меня передергивает от его противного дыхания, обдавшего мою щеку. Инстинктивно вытираю ладонью щеку, словно на кожу попало что-то ядовитое. Мамай хмыкает и отстраняется. — У тебя есть еще десять минут. На третьем этаже в левой рекреации пацаны играют в настольный теннис. Там сейчас почти весь класс. Приходи и ты.