Книга Никому не говори, страница 48 – Марина Зимняя

— Занята, — отрезаю коротко, и словно почувствовав под ногами почву, от того, что уловила его уязвимые эмоции, обхожу его.

— А днем? — кричит он мне в спину уже куда более уверенно. Руку дам на отсечение, он снова лыбится.

Захлопнув калитку Колхозника, марширую к своей. Но и в своем дворе мне от него никуда не деться.

— Может сходим куда-нибудь? — кричит мне из-за забора, а я молюсь, только бы это не расслышала бабушка. Мне за глаза хватило вчерашней принудительной прогулки.

Вихрем проношусь по двору, стараясь как можно скорее зайти в дом.

Хлопаю дверью и падаю на нее спиной. Мне настолько досадно, что хочется что-нибудь грохнуть об пол. Окидываю взглядом прихожую и понимаю, что здесь я не могу этого сделать.

— Это ты, Джерри? — из глубин дома доносится голос бабушки.

А кто ж еще⁈ — хочется выкрикнуть грубо, но и здесь я себя сдерживаю.

— С Мироном Ивановичем все нормально, через пару дней планирует выписаться из больницы. Колх… Богдан, — его имя звучит очень странно, язык словно пружинит об нёбо на букве «н», — передал тебе большое спасибо, — говорю нарочито вежливо и скинув обувь скрываюсь за дверью своей комнаты.

Ноги сами несут меня к окну. Острожно отодвигаю портьеру, пытаясь разглядеть часть соседского двора. Глаза не находят Колхозника. Вздохнув, раздвигаю шторы.

— Ба, а где мама? — смотрю на бабушку, задремавшую на диване в гостиной. Бабушка не спеша перемещается в сидячее положение, моргает, пытаясь прогнать сонливость.

Весь день я не высовывала носа из своей комнаты и только ощущение непреходящей внутренней тревоги заставило меня вылезти из укрытия, в котором я сидела под предлогом подготовки домашнего задания к завтрашнему дню. К слову сказать, я не записала ни одной домашки в школе и не добавилась в классный чат. Весь день я тупо пропялилась в учебник биологии не прочитав ни строчки, периодически переводя взгляд на окно, из которого была видна часть соседского огорода.

— Нужно ей позвонить, — бабушка вынимает телефон из кармана халата. — Она в город решила смотаться, да вот задерживается что-то.

— Она поехала к Герману⁈ — выходит слишком возмущенно, досада и без того точившая мое нутро ощущается еще сильнее. — Почему она не сказала? Я бы съездила с ней.

Мама выглядела уставшей и словно приболевшей. Я не думала, что она могла бы сегодня пойти куда-то, а тем более поехать в город.

— И к Герману тоже, — бабушка поднимается, ковыляет к двери. — Может чаю попьем?

Следую за ней, продолжая возмущаться внутри себя. Адрес она мне не говорит. Все время увиливает от ответа. Подозреваю, что на сей раз отец упек Гера не в больницу, а в какой-нибудь рехаб, и находится он явно не в часе езды, а гораздо дальше.

Кто-то стучит в дверь и мое сердце делает сальто подпрыгнув до самого горла. Руки сами собой начинают одергивать шорты, суетливо сдергивают резинку с растрепавшегося хвоста, приглаживаю волосы. Стреляю глазами по углам комнаты, подмечая легкий беспорядок. Смахиваю на ладонь валяющиеся на столе крошки. Закидываю в раковину грязную чашку, она звякает об лежащие в мойке тарелки. Открыв кран, мою посуду. Вода шумит и не позволяет мне толком расслышать голоса пришедшего, но я и так знаю, кто явился. Чувство того, что сосед теперь не оставит меня в покое окатывает мое тело кипятком.