Книга Никому не говори, страница 47 – Марина Зимняя

— А я уже успел расстроиться, что мне не достанется, — слышу позади себя и резко оборачиваясь на насмешливый голос.

Колхозник стоит у крыльца опираясь рукой на перила. На нем костюм цвета хаки и высокие резиновые сапоги. Отец обычно в таком виде ездил на рыбалку, хотя скорее всего рыбалка была лишь предлогом свалить из дома. Ему совершенно не шел такой прикид. А вот Колхозник смотрится в этой одежде вполне гармонично. Именно сейчас я подмечаю цвет его глаз. Карие с легкой зеленцой. Взгляд цепляется за самодельную корзину, сплетенную из алюминиевой проволоки. Она на треть заполнена раками.

— Видишь, он славный пес… А ты боялась, — Колхозник обходит крыльцо и высыпает содержимое корзины в глубокий эмалированный таз. Включает колонку и наполняет таз водой. — Я думал, не решишься войти, — вскидывает на меня насмешливый взгляд, моет руки под садовым краном.

— Бабушка тебе передала, — стреляю взглядом в почти опустевшую тарелку.

Полотенце больше не накрывает горку, а лежит вровень с бортиком невысокой тарелки.

— Спасибо! — продолжает улыбаться как идиот.

Чтобы занять себя чем-то, чешу Тома за ухом, прижимая собачью морду к ноге. От него веет теплом и надежностью. Вот от какого бы подарка я никогда не отказалась, так это от собаки. Но у отца аллергия на шерсть, по крайней мере он всегда так говорил.

Колхозник вытирает ладони прямо об куртку и шагает к крыльцу, продолжая улыбаться и бесить меня еще больше. Заглядывает под полотенце. Подхватывает один из двух оставшихся блинов и откусывает от него половину. Жует.

— Сама готовила?

Игнорирую его вопрос. Я ведь должна была, что-то спросить у него…

Бегаю глазами по его физиономии, пытаясь вспомнить о просьбе бабушки.

— Бабушка интересовалась самочувствием твоего деда. С ним все нормально? — выдаю на одном дыхании.

— Нормально. Полежит пару дней и выпишется. Его в больнице не удержать. Вон, закидки меня проверять отправил, — кивает на таз с раками. — Так что долго болеть он не намерен. — Никогда бы не подумал, что ты умеешь готовить, — Колхозник принимается за второй блинчик.

— Так я и не умею, — фыркаю и спускаюсь с крыльца. — Бабушка приготовила, — бросаю уже через плечо, замечая, как Колхозник, перестав живать вытягивает изо рта длинный волос.

«Подвяжи волосы! Подвяжи волосы…», — звучит в моей голове бабушкиным голосом.

Последние блины наполняла начинкой я. Потому они и оказалась сверху.

— Спасибо, Джерен! Очень вкусно! — кивает он мне.

Чувствую, как краска заливает лицо, мне кажется, что даже уши у меня сейчас вишневого цвета. Ускоряю шаг желая быстрее покинуть этот двор. Неожиданно он обгоняет меня и преграждает мне путь.

Мое лицо горит адовым пламенем, и даже дождь разошедшийся не на шутку не остужает моих щек.

Я никогда не краснею. Что за напасть⁈ Мне чуждо любое проявление стыда и смущения. Но в его компании, я имя своё забываю и боюсь рот открыть, потому что не хочу проблеять какую-нибудь несуразицу, как овца, а потом крутить в голове ситуацию и думать, о том, как бы повела себя нормальная Джерри. Что бы сказала, как бы посмотрела…

Ну ведь это же просто Колхозник! Деревенщина в резиновых сапогах.

Беру себя в руки, стряпаю на лице надменное равнодушие.

— Ты занята вечером? — спрашивает беззаботно, но мой слух улавливает едва заметную дрожь в голосе, а взгляд легкое смятение в его глазах.