Книга Никому не говори, страница 46 – Марина Зимняя

— Накинь халат. А лучше оденься.

— Зачем?

— Отнеси Богдану. Он вчера в первом часу домой на такси вернулся. Узнай, как там Иваныч.

Бабушка говорит, а у меня ни с того ни с сего начинает частить пульс. Во рту пересыхает. Язык прилипает к небу.

Мне вообще не нравится эта затея. Но в голову не приходит ни одной адекватной причины, чтобы отказать бабушке в ее просьбе.

— Давай! Давай! Отнеси пока горячие. Пусть позавтракает парнишка.

Понятия не имею, что со мной происходит, но я послушно плетусь в свою комнату переодеваться.

— Ба! А собака⁈ — возвращаюсь обрадовавшись, что идти не придется.

— Том не покусает. Хороший пес, — не отвлекаясь от дела произносит она. — Если боишься, покричи. Богдан рано встает.

Том значит…

Да уж. Кто вообще так называет собак? Гром, Зевс, Рекс, Джек… Да этих кличек миллион! Причем вообще тут Том⁈

Стою напротив соседский калитки не решаясь толкнуть ее. Она не заперта и войти во двор не составит никакого труда, но я не могу сделать этого шага. И дело даже не в собаке, наблюдающей за мной, дело в каком-то внутреннем тормозе, не позволяющем мне сдвинуться с места.

Я смотрю на молодую немецкую овчарку, а она смотрит на меня. Пес лежит на крыльце охраняя вход в дом. Смотрит на меня своими умными, грустными глазами и молчит.

Ну! Залай уже что ли… или хотя бы порычи, — мысленно умоляю пса подать голос. Но он как на зло не собирается мне помогать.

Мой язык отказывается называть Колхозника по имени. Может попробовать фамилию?

Так и мнусь у калитки. Кручу в голове фразу, которую нужно будет произнести в момент, когда я всучу ему тарелку. Ну до чего же дурацкая затея посетила бабушкину голову!

С неба начинает накрапывать дождик.

Замечательно! Просто прекрасно!

Злюсь на себя. Ну, что сложного то?

Толкают калитку, делаю шаг во двор. Одновременно с этим пес поднимается. Уши Тома напрягаются и чуть подаются вперед, золотисто-карие глаза впиваются в меня мертвой хваткой. Наверное, именно так работает закон подлости, вот если бы мне нужно было незаметно проникнуть в дом, собака бы сразу подняла шум, и хозяин бы тот час высунулся бы на ее лай.

Дождь уже не накрапывает, а срывается с довольно приличный силой. Нехотя плетусь по дорожке, собираясь нырнуть под козырек над дверью.

Ну что, будем знакомы… Том, — улыбаюсь песелю и протягиваю руку к его морде.

Конечно же я его не боюсь. Ну разве может такой добряк покусать?

Осторожно касаюсь его влажного носа. Его поза становится еще более сосредоточенный. Мои пальцы все еще пахнут блинами, но я уверена, что он учуял этот запах едва я переступила порог бабушкиного дома. Плюхаю тарелку с румяными конвертиками на широкую перекладину перил. Ныряю рукой под полотенце, вытаскиваю один блинчик.

Пес берет еду удивительно бережно. Теплые, влажные губы едва касаются кожи, мягко подхватывая блинчик. Чувствую его горячее дыхание и сильный, частый стук сердца. Он жует, довольно прикрывая глаза, а потом снова переводит взгляд на мои руки. Следом за первым блинчиком исчезает второй, третий, четвертый… Том лижет шершавым языком мою ладонь, захватывая промежутки между пальцами. Мне становится щекотно, но я все равно не убираю руку, наслаждаясь моментом чистой, искренней благодарности.

— Давай, хоть пару штук оставим твоему хозяину? — с нескрываемым удовольствием произношу я.