Книга Верну тебя, бывшая жена, страница 59 – Лена Голд

Ариша. Ариша. Ариша.

Имя пульсирует в висках в такт каплям.

Мою голову, намыливаю тело. Через несколько минут чувствую, что становится слишком душно. Дышать нечем. Выключив воду, заворачиваюсь в полотенце и долго стою перед зеркалом.

Оттуда на меня смотрит чужая женщина. Страшная. С опухшими глазами, темными кругами под ними, впалыми щеками. За неделю я превратилась в тень.

Надо есть. Надо спать. Надо держаться.

Но как держаться, когда внутри чёрная дыра?

Выхожу из ванной, открываю сумку и достаю чистое белье, спортивный костюм. Одеваюсь медленно, каждое движение требует усилий.

Сажусь на край кровати и смотрю в одну точку.

Где ты, моя девочка? Ты чувствуешь, что мама рядом? Ты знаешь, что я ищу тебя? Что я не сплю, не ем, не живу — только жду? Что я сильно соскучилась…

Моя малышка. Клянусь, если бы была возможность вернуть тебя, а взамен отдать свою жизнь, я бы без раздумий согласилась. Клянусь, сделала бы все, чтобы тебя вернули… Но я не могу ничего подобного сделать. Мне не звонят, ничего не говорят.

Да и телефон? Где мой телефон?

Слезы снова текут по щекам. Не замечаю, когда они начинаются. Просто чувствую соленый вкус на губах.

Вытираю лицо рукавом, глубоко вздыхаю. Спускаюсь вниз, нахожу кухню. Домработница наливает чашку кофе, ставит передо мной и бесшумно исчезает.

Чувствую запах кофе, который раньше любила. Мне кажется, все было в другой жизни. Где я была счастлива со своей малышкой. А сейчас… просто существую.

Диана садится напротив. Я чувствую ее взгляд, но не поднимаю глаз. Не могу. Потому что я на грани и, едва взгляну на нее, окончательно развалюсь на части. А мне нельзя. Нужно держаться.

Кофе обжигает пальцы через кружку, но я не отпускаю. Внутри пусто и холодно, а тут такая теплота…

Господи… У меня же есть фотография моей куколки. Почему я не додумалась посмотреть, хотя бы на мгновение почувствовать ее присутствие? Я так много думаю о том, где моя дочь и что с ней сделали, что ничего другого в голову не лезет.

Да я вообще, кажется, многое забыла.

Достаю телефон, снимаю с блокировки. Пальцы дрожат так сильно, что я дважды промахиваюсь мимо галереи. Наконец открываю, листаю вниз, ищу фото Аришки.

Вот она — моя девочка.

Ариша стоит в парке, обнимает плюшевую игрушку, которую привез ей Арслан. Улыбается во весь рот, солнце слепит ей глаза, она щурится, но все равно счастливая. Самая красивая девочка на свете.

Скольжу пальцем по экрану, глажу ее лицо через стекло. Щечки, носик, косички, которые я заплетала каждое утро. Боже, кто заплетает их сейчас? Чьи руки прикасаются к моей дочери?

Слезы текут ручьем, падают на стол.

— Это… моя дочь, — голос звучит так, будто я не говорила неделями. Так и есть. Я почти не разговаривала все это время. Только кричала. Ревела и рвала на себе волосы. Делали круги по квартире, звонила Арслану или брату, у которых телефон постоянно был отключен. Но я не успокаивалась.

Поворачиваю экран к Диане. Она смотрит на фото, и я вижу, как меняется ее лицо. В ее глазах отчетливо видна боль.

Наверняка представляет свою дочь на месте моей.

— Я все время думаю, где она спит… — хриплю. — Ест ли. Греют ли ей руки… Может, она зовет меня, а они затыкают ей рот…

Диана молчит. И я благодарна ей за это молчание. Потому что любые слова сейчас были бы фальшивыми. Любые.