Книга Верну тебя, бывшая жена, страница 58 – Лена Голд

Арслан. Опять Арслан. Его имя режет слух, но в этот раз по-другому. Больше нет той острой ненависти, к которой я привыкла. Не знаю причину. Может, потому что Диана говорит о нём как о герое. Как о человеке, который не сдаётся.

Но я не могу. Не могу думать о нём хорошо, хотя, не будь той проклятой ночи, после которой все разрешилось.

— Целая неделя! — вырывается у меня. — Неделя, Диана! Представляешь! Я не вижу свою дочь! Не вижу свой лучик солнца!

Слёзы текут снова. Я не пытаюсь их остановить. Пусть. Пусть всё выйдет. Всё это чудовищное напряжение, которое копилось днями.

— У меня отняли дочь! — чуть ли не кричу, но, вспомнив про малышку, сидящую на диване, снижаю тон. — Как она сейчас? С кем? Её кормят? А вдруг бьют? Вдруг она голодная, лежит где-нибудь на полу, в сером помещении? А если её…

Я не могу договорить. Слова застревают в горле, потому что дальше только тьма. И мысли, от которых можно сойти с ума окончательно.

Диана крепко прижимает меня к себе. Её руки обнимают, гладят по спине. Я чувствую — она тоже плачет. Мы плачем вместе. Две женщины, которая в отчаянии. Одна потеряла дочь, а вторая не знает, как помочь.

— Тише-тише, — шепчет она мне в волосы. — Тише…

Я утыкаюсь носом в её плечо и позволяю себе разреветься. Всего на минуту. Побыть не сильной. Не матерью, которая должна держаться, а женщиной, у которой украли сердце.

— Понимаешь…

— Я всё понимаю, поверь мне, — её голос дрожит. — И мне ужасно больно. Но… Сейчас тебе нужно успокоиться. Взять себя в руки. Нужно быть сильной, слышишь?

Она отстраняется, берёт моё лицо в ладони. Я смотрю в её опухшие и красные, как и мои, глаза. В них столько искренней заботы, что мне становится стыдно за свою слабость.

— Однажды откроется эта дверь и в твои объятия прибежит твоя дочка, — говорит твёрдо. — Она не должна видеть тебя в слезах! Иди, прими душ. Я уложу дочь и мы поговорим. Всю ночь будем опустошать друг другу душу. Буду слушать тебя. Выскажешься, ладно?

Я киваю. Слова комом застревают в горле. Потому что она права. У меня больше не осталось сил на одиночество.

Замечаю охранника у двери. Он молча показывает на спортивную сумку в своей руке. Диана забирает её, кивает ему, и дверь закрывается.

— Пойдем.

Мы поднимаемся наверх. Каждая ступенька даётся с трудом. Ноги будто налиты свинцом. Организм напоминает, что я ничего не ела последние дни. Что жила только на адреналине и слезах.

Комната, в которую мы входим, светлая и чистая. Пахнет свежим бельём.

— Как мне тебя звать? — спрашивает Диана.

— Регина.

— Красивое имя, — она улыбается. — Прими душ, Регина. Уверена, тебе станет легче.

— Спасибо, — шепчу.

Она ставит сумку в кресло и выходит. Дверь закрывается, и я остаюсь одна.

Осматриваю комнату. Красиво. Дорого. Уютно. Чужая комната в чужом доме, куда меня привезли, потому что там, в той квартире, я сходила с ума.

За окном абсолютная темнота. Я прислоняюсь лбом к холодному стеклу и закрываю глаза.

Диана. Жена Джана.

Женщина, которая должна была меня ненавидеть, если верить слухам. Которая должна была ревновать, злиться, презирать. А вместо этого она обнимает меня, гладит по голове и обещает слушать всю ночь.

Мир сошёл с ума. Или только я?

Иду в ванную, включаю горячую воду. Раздеваюсь и встаю под струи. Они обжигают кожу, но я не чувствую. Смотрю на белую плитку, по которой стекает вода.