Книга Верну тебя, бывшая жена, страница 22 – Лена Голд

Сначала это просто прерывистый вздох. Потом дрожь в плечах. А потом слезы. Они не текут тихо. Они вырываются наружу с рыданием, которое сотрясает все тело, заставляет меня согнуться над рулем, давясь собственными рывками. Я плачу навзрыд, бессвязно, беззвучно крича в сжатые кулаки. Плачу от боли, унижения и страха. От осознания того, что человек, которому я доверяла свою жизнь, поднял на меня руку. Что стена, которую я считала неприступной, рухнула от одного удара.

Однако сквозь эти слезы пробивается и ярость. Я должна злиться, проклинать того человека, кто построил тот спектакль. Кто нас подставил. Но я даже думать о нем не могу, потому что вся моя злость и ненависть направлена на мужа. За его слепоту. За его готовность поверить худшему. За то, что он не защитил, а сам стал угрозой. За то, что он сломал последнее, что еще держалось — неприкосновенность. Теперь между нами лежит не просто недоверие, а насилие. И это красная линия, перейдя которую, назад уже не вернешься.

Я вытираю лицо рукавом, оставляя на ткани мокрые пятна. Дыхание выравнивается. Оно прерывистое, но уже более глубокое. В голове, сквозь боль и пелену слез, выстраивается железная цепочка фактов.

Наш брак обречен. Это уже не драма, не ссора, которую можно загладить. Это катастрофа. Доверие мертво. Уважение растоптано. Безопасность уничтожена. Всё, что осталось, — это юридические формальности и война за Арину. Война, в которой я больше не могу позволить себе быть слабой, плачущей женой. Война, в которой этот удар по лицу — тактическое преимущество. Доказательство его неадекватности и агрессии. Оружие, которое я, как бы ужасно это ни звучало, должна буду использовать.

Развод неизбежен.

Я смотрю в зеркало заднего вида. Глаза покраснели, щека заметно опухла и краснеет. Завтра будет синяк.

Хорошо. Пусть будет. Пусть все видят. Все, кроме моих родителей, иначе отец с братом прикончат Арслана.

На часах пять утра. Скоро будет светлеть. Мне не хочется никого видеть. Единственное, на что тянет, это скорее забрать самое нужно из дома и, конечно, дочку. А потом подать на развод. Назад дороги нет.

Знаю, что напугаю няню, но другого выхода у меня нет — звоню ей. Благо она берет трубку сразу после второго гудка.

— Алло… — голос сонный.

— Эсмира, здравствуй. Ариша спит?

— Да. Она плакала ночью, вас хотела увидеть. Кажется, плохой сон увидела. Еле успокоила. С вами все в порядке?

— Свекровь тоже дома была? — игнорирую ее вопрос.

Девушка выдыхает.

— Не хотелось бы говорить, лезть в вашу личную жизнь, но она оскорбляла не только вас, но и ребенка. Как бы я не закрывала уши Арише…

— Поняла… — перебиваю. — Собери, пожалуйста, вещи Арины. Пожалуйста.

— Ох, — очередной выдох. — Вы… переезжаете?

— Да. Ты же поедешь со мной? Мне ещё больше нужна твоя поддержка. Зарплату подниму.

— Конечно, пойду. Не нужно ничего поднимать. Ваши вещи тоже собрать? Когда вы приедете? — говорит шепотом.

Смотрю на наручные часы, а потом перед собой. Рядом проезжает машины. Лицо горит, а сердце… Оно такое пустое.

— Буду через полтора часа. Ты займись вещами, ладно? Главное, чтобы свекровь не проснулась.

— Оно поздно ложилась. Вряд ли так рано проснется…

— Чем занималась?

— По телефону разговаривала, говорила, какая вы плохая. Моя свекровь такой же была. Поэтому… Я вас прекрасно понимаю. Приезжайте. А я соберу вещи.