Книга Опасное притяжение, страница 105 – Тина Джель

Но он ушёл…

Как всегда, уступив меня младшенькому…

Сложно сказать, как бы всё сложилось, если бы тогда, на нашем первом свидании он меня Матвею не отдал. Только сейчас до меня начинает доходить, что ссора у них была в тот день, из-за меня, да и то, только потому, что Миша мне об этом в письме написал. А так, я бы и не вспомнила о ней никогда.

Серьёзная ссора у них тогда случилась. Даже Грише пришлось подключиться. У меня в голове ещё голубое шампанское вовсю пузырилось, я толком и не соображала ничего. Сидела, щи пыталась проглотить, с нарушенным глотательным рефлексом, которые мне Миша подогнал, когда меня более-менее в чувство привели.

Парни отошли в сторонку и, как два петуха, друг на друга набросились. Я смотрела на них и думала: близнецы, что с них взять? — они всегда что-нибудь делят, а потом этим чем-нибудь делятся друг с другом. Лучше не вмешиваться. У меня школьная подруга из двойняшек, опыт общения немалый был уже.

Матвей орал: — «даже не вздумай, у тебя Настя есть».

— Да и у тебя… — начал было Миша, но брат не дал ему договорить — набросился на него. Я чуть щами не подавилась. Подлетевший Гриша растащил их в разные стороны. И потом они ушли куда-то все вместе и долго ещё что-то там решали.

Когда вернулись, — были уже относительно спокойны. Матвей сразу сел рядом, Миша — в сторонке задумчиво сидел. Со мной были милы и вежливы оба, как и положено. Я сразу же выбросила из головы их стычку…

Запомнила только, что Миша был очень грустный в тот день…

Ходил, курил постоянно. Я подошла к нему, когда он стоял один, уставившись куда-то вдаль. Он повернулся сразу ко мне:

— Куришь? — протягивает пачку.

— Нет, но вообще — да.

— А я да, но вообще — нет, — ответил и засмеялся невесело.

Матвей сразу же подошёл, обнял меня со спины и больше в тот день от меня не отходил. Из рук не выпускал ни на минуту. Я расслабилась. Успокоилась в его руках. Не думала больше ни о чём.

Не знаю, были ли тогда у нас с Мишей шансы. Я ведь даже в глаза его не смотрела ещё. Долго ему в глаза не смотрела — он не позволял. Взгляд всегда отводил. Я и не представляла какой он на самом деле, хоть и общались постоянно.

Он был всегда рядом с нами. Приходил на помощь, не раздумывая и не торгуясь, в любую минуту дня и ночи. Даже когда мы жили с Матвеем отдельно, — он был рядом. Звонил мне постоянно, спрашивал, как дела и всё ли у меня хорошо. Я рассказывала ему многое, почти всё. Мне всегда было проще почему-то с ним поделиться сомнениями и переживаниями, чем с Матвеем. У нас с Матвеем вечно не было времени для бесед, не до того было.

Когда Миша не звонил по каким-то причинам, мне его не хватало — звонила сама. Он находил время, чтобы меня выслушать, никогда мне не отказывал.

Даже про друга их странного, петуха крашеного, как его Миша обозвал, который мне какой-то подарочек непонятный передал, а потом на кухне пытался зажать. Я не осмелилась Матвею рассказать. Я Мише пожаловалась. Больше я друга этого никогда не видела. Он, кажется, больше и не приезжал к ним.

Этот друг, насколько я поняла, учился с их старшим братом и с «коровой», в одном классе. Они с детства дружили. Брат их старший, в свой первый приезд, мне тоже какой-то стрёмный презентик привёз: украшения самопальные. Мне неудобно было отказываться, — я взяла, но не носила, конечно. В коробочку всё складывала. Мне такой презент, ещё Настя дарила, когда впервые приехала. Тоже отказываться было неудобно.