Книга Осень подарила мне тебя, страница 20 – Шарлотта Эйзинбург

Машина сворачивает в мой двор, мягко покачиваясь на неровностях асфальта, и останавливается у подъезда.

— Послушай меня, Рябова, — он поворачивается ко мне. Наши лица сейчас так близко, что я чувствую его дыхание. Оно немного пахнет алкоголем и мятой. — Завтра ты приходишь в университет. После лекции подойдешь ко мне. Мы решим вопрос с твоей работой. Нормальной работой. Ты меня поняла?

Я киваю, завороженная его взглядом.

Он достает бумажник, вынимает оттуда несколько крупных купюр и вкладывает их мне в руку.

— Это аванс.

— Я не могу... — начинаю я.

— Бери! — он накрывает мои пальцы своими, заставляя сжать деньги. — Купи сестре лекарства. Самые лучшие. Это не подарок. Отработаешь. Нарисуешь мне... десять логотипов. Или сто. Потом сочтемся.

Я смотрю на деньги, потом на него.

— Спасибо, Глеб Николаевич, — шепчу я. — Вы... вы просто...

— Иди, — мягко говорит он, и его взгляд скользит по моим губам, заставляя сердце пропустить удар. — Пока я не сделал того, что преподавателю делать не положено.

Я вспыхиваю, быстро киваю и дергаю ручку двери. Водитель уже стоит снаружи, открывая мне дверь и держа зонт.

Я выскакиваю под дождь, прижимая к груди рюкзак и деньги.

— Спокойной ночи, Есения! — доносится мне вслед голос Глеба из темноты салона.

Я бегу к подъезду, чувствуя спиной его взгляд, который охраняет меня, пока за мной не захлопнется тяжелая железная дверь.

Утро встречает меня свинцовым небом и мелкой, противной изморосью. Я иду к университету, кутаясь в шарф, и каждый шаг даётся с трудом. События прошлой ночи кажутся каким-то сюрреалистичным кошмаром, от которого я никак не могу проснуться.

В кармане рюкзака лежат лекарства для Ксюши — самые лучшие, дорогие. Я заказала их в круглосуточной аптеке. Этот вес немного успокаивает, но тревога всё равно грызёт изнутри.

Оля.

Мне нужно поговорить с Олей.

Я вижу её у входа в аудиторию. Она стоит в окружении стайки одногруппниц, смеётся над чьей-то шуткой, такая лёгкая, беззаботная. В своей модной куртке, с идеальной укладкой.

При виде меня она машет рукой:

— Яська! Привет! Ну как вчера всё прошло? Сколько заработала?

Я подхожу ближе, чувствуя, как внутри закипает глухая обида. Отвожу её в сторону, подальше от лишних ушей, к подоконнику.

— Оль, ты знала? — спрашиваю я прямо, глядя ей в глаза.

— Что знала? — она хлопает ресницами, изображая искреннее недоумение.

— Что это за работа. Что это... не просто официантки. Что там нужно... уходить в номера.

Лицо Оли вытягивается. Её глаза округляются, и в них моментально плещется такой ужас, что я невольно отшатываюсь.

— В номера? — её голос срывается на испуганный шепот. — Яся, ты о чем? Какой ужас! Господи, ты серьезно?

— Мне прямым текстом сказали, — говорю я, внимательно следя за её реакцией. — Что если гость захочет, я обязана. И контракт... там про неустойку. Ты же говорила, это просто фуршет!

Оля хватает меня за руки, её ладони холодные и влажные.

— Ясь, клянусь, я не знала! — она чуть не плачет. — Мне знакомая сказала: «Нужны девочки на разнос шампанского, платят хорошо». Я даже не вникала! Я же сама хотела пойти, ты помнишь? Если бы я знала, что там такой притон, разве я бы тебя туда отправила? Ты же моя лучшая подруга!

По её щеке катится слеза. Она выглядит такой растерянной, такой несчастной, что моя уверенность в её злом умысле начинает таять, как снег на весеннем солнце.